Жених из Академии магии - Марина Григорьевна Халкиди

Я вообще поражаюсь, что они до сих пор не разбежались. Конечно, они все подписали магический договор о неразглашении, но вытерпеть меня в детстве – это было героическим поступком. Отец как-то обмолвился, что платит им такое жалованье, что они все уже обеспеченные люди. Однако никто из них так и не оставил службу.

Наверное, ждут, что я все же покину поместье. Не зря же в последнее время каждый из слуг посчитал своим долгом донести до меня, как прекрасна жизнь в королевстве. Причем, как я подозревала, они действовали так не по приказу отца, а по собственному сговору. Только непонятно было одно – то ли они так действовали от любви ко мне, то ли желали спокойно продолжить службу, сплавив меня из поместья. А может ими двигало и то и другое.

- Ты должна принять решение, которое даст тебе настоящее будущее, не ограниченное этими стенами…

Отец поцеловал меня в лоб и вышел из комнаты.

А я задумчиво смотрела в потолок, впервые по-настоящему задумавшись о том, что мне и впрямь пора покинуть поместье.

Глава 3. Поздний ужин

Глава 3. Поздний ужин

Беспокойная ночь, кошмары вместо нормальных снов, затем раннее пробуждение, еще один разговор с отцом – все это оказалось только первыми вестниками ужасного дня. И хотя у меня редко пропадал аппетит, от мыслей – приживусь ли я за стенами поместья, сегодня и он взял отпуск.

И так как работа – это лучшая профилактика хандры и навязчивых мыслей, я и решила сосредоточиться на ней. Тем более в поместье у меня было и любимое место, которое, в том числе, и держало меня здесь – это моя лаборатория. Уже прошло два года как я оборудовала ее по своему вкусу. И я даже не сомневалась, она отвечала всем последним магическим требованиям.

Отец был богат, так что он без возражений покупал все, что я требовала. А порой он и сам дарил мне последние изобретения, которые еще даже не стали широко известны, или же о них вообще знали только единицы магов.

Вход в лабораторию был лично защищен мной – от отца, слуг и других посторонних, которые могли попасть в поместье. Правда последнее все же было сомнительно. Отец у меня такой же параноик как и я. Так что наше поместье, в случае угрозы, продержится в осаде не один день, а скорее и не одну неделю. И скорее всего, если нападение когда-нибудь произойдет, то поместье погребет под своими развалинами всех нападавших и врагов. Ведь последних у отца было много. Вернее, очень много. Благо большинство из них были не такими дураками, чтобы напасть на поместье, надеясь выжить. Как я говорила ранее, отец точно ничего не знал о милосердии, а вот карать он умел. Официально – во благо королевства. Но на его должности любой злоупотреблял бы властью и действовал и на собственное благо.

Так что защита лаборатории была излишней мерой. Это по мнению отца, когда он узнал, что я помимо десяти ступеней щитов умудрилась поставить защиту на собственной крови. Я знала, что это опасно, знала, что это запрещенная магия. Но на малом я никогда не останавливалась. Никогда не знала слово нет в магии. Или просто не верила, что у магии есть предел.

Зато отец в мою лабораторию мог войти только со мной. Конечно, раз в месяц он предпринимал попытку вскрыть защиту. Чтобы в очередной раз признать, что его «маленькая девочка очень талантлива и даже возможно гениальна». Да, это была не игра – открой дверь спальни. Ту защиту я набрасывала за мгновение, хотя и с ней отец возился уже пятнадцать секунд. А вот в то, что он вскроет защиту лаборатории, не потревожив ни одну из ловушек, я не верила.

Правда в таком рассеянном состоянии, в котором я находилась с утра, не стоило было идти в лабораторию. Ведь ошибки допускала и я, редко, замечу, но допускала. Поэтому задумавшись о словах отца, я чуть переборщила с алатом. Сеть защиты на лабораторию я успела набросить, чтобы не пострадали мои колбы, реторты, заготовки для артефактов и редчайшие книги по магии. А вот себя я защитить не успела. Так что меня знатно припечатало о дверь. Судя по звуку и боли, я умудрилась сломать даже пару ребер. Но беглое сканирование тела показало, что отделалась я всего лишь трещинами. Что было не так и страшно. Главное, что не переломы, все-таки при всех моих талантах, целителем я была более чем посредственным. Не могла вылечить даже головную боль. Конечно я могла сварить зелье от головной боли – ту самую мерзкую на цвет и вкус настойку, но вот использовать чистую магию для лечения и роста костей было для меня практически невозможно. А обращаться за помощью к отцу я не хотела. Ведь он не удержится от замечаний и насмешек в ближайший месяц, намекая на то, что я и не так гениальна, если не могу отмерить нужное количество алата.

А как только я отделила свое бренное тело от двери и просканировала себя на переломы, я выдохнула, радуясь, что я озаботилась полгода назад и о звукоизоляции. Хотя это было сделать сложнее, нежели поставить защиту на крови. Но зато теперь взрывы в моей лаборатории никто не слышал, что меня радовало. Я, как и все, не любила совершать ошибки, но еще больше я не любила, когда о них узнавал отец.

Так что мне пришлось выпить болеутоляющее зелье, в этот раз не моего производства, а сурового на вид целителя, который поместил свой портрет на этикетку, и туго спеленать пострадавшие ребра. После чего я сосредоточилась на работе, не отвлекаясь уже ни на какие мысли.

И заработавшись в лаборатории, я потеряла, как часто это бывало, счет времени. Поэтому об ужине мне напомнил мой желудок, ведь я пропустила и завтрак, и обед.

А вот за