Развод. Без права на прощение - Анна Томченко

Прищурив глаза, я тихо обронила:

— Я же знаю, что ты мне изменяешь…

Глава 3

Герман замер, так и не застегнув на запястье часы. Я посмотрела на свои ладони, пряча за ресницами застывшие слёзы.

— Что прости? — уточнил Герман, делая шаг к кровати и нависая надо мной как скала. Муж всегда был очень мощным. Широкие плечи, мышцы. За весь наш брак он не изменил своим привычкам и продолжал каждое утро то отжиматься, то бегать. По вечерам он занимался боксом с тренером. И выглядел он для своих тридцати пяти просто нереально. Весь как скульптура. Его даже шрам над левой бровью не портил.

Я помнила как это случилось.

Сырая осень во дворе офиса, который находился в одной из старых пятиэтажек. И я, решившая выйти не через главный вход, а через служебку. Группа мужчин, которые на детской площадке распивали алкоголь.

— Эй, красотка, идём к нам, у нас тут праздник!

Мои ноги вросли в землю, и я не могла пошевелиться. — Что встала! Идём! Мы тебя угостим.

Я покачала головой, боясь произнести хоть слово и сдвинулась к торцу дома. Мужчины не отставали.

— Ты что молчишь? Немая! Так ещё лучше, не заорёшь!

Липкий пот пропитал всю одежду, и я с ужасом смотрела как ко мне направились двое. Я старалась выйти на свет и обежать дом, но когда почти была на свободе, меня перехватили за руку.

— Да не дёргайся! Не дёргайся! — прохрипел один, дыша на меня перегаром. — Не обидим.

Только пару недель как я устроилась на новую работу и сразу же влипла в неприятности.

Герман выходил как нормальный человек через главный вход и заметил копошение на углу здания, где я с шипением старалась вырваться из рук двух пьяниц.

— Эй, какого хера! — заорал он на всю улицу. — Лапы убрали! Я, твою мать, сказал, отошли от девчонки!

Это Герман рявкнул за пару шагов до нас и, не став больше общаться, просто схватил одного за воротник и оттащил от меня. Кинул в кучу с листьями.

— Эй, мужик, да ты чего! Все свои! Наша эта девка!

Герман при свете фонаря увидел меня и оскалился. Без слов ударил второго прямо в нос. В это время первый выбрался из листвы и прыгнул Герману на спину. Но это не помогло. Герман крутанулся и сбросил с себя нападавшего, а потом подтянулись все остальные.

— Слышь, мужик, ты бы шел своей дорогой, — начал один самый здоровый, но Герман не стал дослушивать и первым ударил.

Меня во всем этом оттеснили на газон и я только могла просить, чтобы прекратили. Но мужчины были пьяные, а Герман в бешенстве, так что силы были примерно равны, пока в свете фонарей не блеснула в воздухе бутылка из зелёного стекла.

Раны на лице всегда сильно кровоточили, и ничего удивительного, что когда один из пьяных все же приложил Германа по лбу бутылкой, и кровь стала заливать его лицо, то противники перепугались и разбежались. Герман матом им орал что-то вслед, утирая рукавом куртки кровь с лица. А я была на границе обморока.

— Простите, не надо было, — подбежала я к Герману.

— Что не надо? — зло спросил у меня Герман, глядя как я доставала из сумочки салфетки. — Надо было дождаться, когда они вас все же изнасиловали бы?

Я привстала на носочки и аккуратно стала вытирать вокруг раны всю кровь. Герман не упирался, а просто стоял, замерев, и смотрел на меня потемневшими голубыми глазами. А потом…

А потом мы поженились.

И за все это время муж не утратил ни своей харизмы, ни своей привлекательной, мужественной внешности. И я на его фоне была обычной. Не модель, но приятная фигура, ухоженное лицо, волосы по плечи, темно-русые. Но у меня пропала какая-то легкость во внешности. Герман же с годами выглядел только лучше. Становился более мужественным.

Ничего удивительного, что на него вешались всякие…

Муж всегда привлекал женское внимание и мне это льстило. Мне нравилось ощущать себя рядом с супругом королевой, которой достался король. Это тешило мое самолюбие, что такой мужчина был только моим.

Боже.

Я прикусила губу и подняла на мужа глаза. Провела кончиками пальцев по вороту домашнего летнего платья и тихо повторила.

— Ты мне изменяешь… — слова словно упали в колодец и всколыхнули застоявшуюся воду. У Германа дрогнули крылья носа и сомкнулись в линию губы.

— Кристина, — хрипло произнёс мое имя муж, и я готова была зарычать и броситься на него, настолько сейчас не контролировала себя, а ещё хотела проклинать предателя. — Ты что такое говоришь?

Герман сделал ещё шаг ко мне, и я отвернулась, чтобы не позволить себе лишнего. Подвинула на тумбочке свой ежедневник и с милой улыбкой на губах продолжила:

— Ты изменяешь мне со своей работой. Сегодня вот решил посвятить ей ночь. В постель ее берёшь. На обедах в ресторанах…

У мужа дёрнулся правый глаз.

— Мне кажется ты скоро со своими проектами будешь в ванную ходить, — закончила я и спустила ноги с кровати. Коснулась кончиками пальцев пола и, покачав головой, выдвинула из-под кровати тапочки.

— Ты же понимаешь насколько абсурдны твои претензии? — строго спросил Герман мне в спину, когда я наконец-то встала с постели и прошла к полке с книгами.

— Нет, — коротко ответила. — Ты не видишь сына. Он скоро Даню папой будет называть, потому что на всех мероприятиях ты либо в телефоне, либо задерживаешься, отсутствуешь, а вот Данил…

— Крис, ты сейчас несёшь такую дичь! — зашипел Герман, встал рядом со мной и вырвал у меня из рук том стихов Есенина.

— Называй это как хочешь, но Мирон реально скоро своего крёстного будет называть отцом, потому что Данил хотя бы по часу-два, но уделяет своему крестнику, в отличии от родного отца…

Я все это говорила с милой улыбкой на губах, хотя в душе мне хотелось орать матом на мужа за то, что он предавал не только меня, но и выбирал любовницу вместо своего сына.

Я представляла как Герман именно мне изменял и меня трясло просто от боли, все суставы выворачивало, а в груди словно поселился неконтролируемый пожар.

Как он мог так с нами?

Неужели ему чего-то не хватало?

— Ты думаешь мне сейчас по кайфу это слышать? — Герман психанул