Сверкающая надежда - София Лилли

Папа все обставлял сам и говорил, что у мамы не было глаз на хорошую мебель.

Я положила сумку на кровать и подошла к огромному окну, выходящему на балкон, из которого открывался прекрасный вид на озеро и лес.

Холодный октябрьский воздух пощипывал кожу, когда я вышла на террасу.

Вернувшись к чемодану, я достала косметичку и положила свои вещи в шкафчик в ванной комнате.

За дверью оказалась ванная комната, наполовину покрытая блестящей темно-зеленой плиткой.

К моему удивлению, там уже лежали какие-то мужские аптечные средства: лосьон после бритья, какой-то дезодорант, который должен был пахнуть деревом и мятой, зубная щетка, а в нижнем ящике — пачка презервативов.

Я быстро сосчитала один и другой и была относительно уверена, что окажется за другой дверью рядом с огромным душем, в котором поместится половина команды по плаванию.

Я знала, что гостевая комната моей матери находится на втором этаже, а спальня Синклеров — на чердаке.

Я молилась, чтобы мне не пришлось делить ванную с Уэстоном Синклером, который оправдывает свое имя как «дружок-трахальщик» в университетском городке.

2. Уэстон

Я захлопнул дверь багажника своего темно-зеленого джипа, из которого достал тренировочную сумку и куртку.

Заперев машину, я побежал по крутой подъездной дорожке с вещами и зажатым в руке ключом, чтобы войти в дом.

Через мгновение я подтолкнул ногой входную дверь, и на меня обрушился извращенный запах.

Смесь свечей с запахом ванили и ужина.

Отвратительно.

Я ненавидел пристрастие Камиллы к свечам. Везде, в каждой чертовой комнате этого дома, стояло не менее двух свечей, и все они пахли ванилью.

Даже в моей ванной комнате стояла свеча. Но я положил свечу в ящик между полотенцами.

Мне не нужны дрянные свечи, которые пахнут ванилью.

В прихожей по-прежнему стояли два чемодана и небольшая корзина с бельем, и это заставило меня задуматься.

Неужели мои молитвы были услышаны, и Камилла переезжает?

Поставив спортивную сумку на пол, я позвонил в гостиную.

— Кто, наконец, съезжает?

Я воздержался от упоминания имени мачехи, так как был бы не против, если бы она съехала.

Я бы бросил вслед за ней ее вонючие свечи и благовония.

— А кого бы ты предпочел? — Улыбнулась Камилла на мой вопрос, расставляя тарелки на круглом обеденном столе.

Проблема была в том, что тарелок было слишком много.

Так что она не съехала.

Скорее, двое переехали к нам.

— Папа и ты?

Я выглянул из-за угла и увидел за кухонной стойкой шатенку со стрижкой боб, которая чистила запотевшие очки на своем шерстяном свитере.

Значит, это и была та, кто переехал.

Я не удивился бы, если бы мои придурки отец и мачеха скрыли это от меня.

Когда я вообще вникаю в семейные дела?

Так же редко, как я не сплю с девушкой в течение месяца. То есть никогда.

— Оставь свои комментарии, Уэстон. — Тихо прошептала Камилла, проходя мимо меня и расставляя бокалы с вином перед тарелками.

— Это Руби. Она поживет у нас несколько недель, пока твой отец не закончит ремонт в ее доме.

Не кухарка, как я сначала подумал.

Очень жаль, потому что Камилла чуть не сожгла дом. Пока готовила.

Я улыбнулся Руби, которая водрузила чистую оправу очков на переносицу.

Она сняла защитные перчатки, положила их рядом с плитой, на которой кипели три кастрюли, и подошла ко мне с распростертыми объятиями.

— Приятно наконец-то познакомиться с тобой. Я так много слышу о тебе в этом маленьком городке, и Камилла много о тебе рассказывает.

Я нерешительно обнял ее в ответ, потому что никогда не слышал, чтобы мачеха говорила обо мне много хорошего.

Я вырвался из ее объятий.

— Я надеюсь только на хорошее.

— Значит, ты собираешься пойти по стопам отца, да?

Конечно, Камилла говорила об этом.

Я всегда планировал со временем играть за команду Национальной хоккейной лиги и превратить свое увлечение хоккеем в карьеру.

Мы с моим лучшим другом Картером бредили этой мечтой с тех пор, как учились на первом курсе средней школы.

Отец никогда не поддерживал эту идею.

Я сам финансировал свою хоккейную экипировку в старших классах, пока не подписал контракт в колледже, а теперь экипировка спонсируется.

Отец Чарльза был совсем другим.

У моего товарища по команде Чарльза уже был контракт с New York Islanders. Его отец, Теодор Уитфилд, был хоккеистом до мозга костей.

Этот человек вошел в историю.

Четыре гола за две минуты.

Я бы хотел, чтобы мой отец поддерживал меня так же, как мистер Уитфилд поддерживал своего сына.

Мой отец считал, что хоккей — это ненужная трата времени и что я должен сосредоточиться на чем-то актуальном, на учебнике.

По его мнению, я должен возглавить его строительную компанию, которую он унаследовал от своего отца.

Я никогда этого не сделаю, только через свой труп.

Я не знал, что ответить, чтобы не выставить отца, а тем более себя, в глупом свете.

— Я не знаю.

Папа объявил о своем присутствии, с громким стуком задвинув замок входной двери и бросив ключи в фарфоровую чашу на комоде в прихожей.

Сейчас я не хочу с ним сталкиваться, потому что мой папа, когда видит мою сумку для тренировок, сразу поднимает тему хоккея.

Тогда он опять будет держать на меня зуб, и что я все создам за это время, если не буду играть в хоккей.

— Я буду наверху. — Объявил я и, взяв свои вещи, медленно пошел по лестнице, слушая, как отец приветствует Руби.

Меня до сих пор поражало, как Руби так долго терпела Камиллу в качестве подруги и вызвалась жить с нами.

— Уэс, наверху кто-то есть. Пожалуйста, будь добр. — Позвала она, поднимаясь по лестнице.

Вероятно, это был муж Руби.

— Да, да.

Я повернулся спиной к ним двоим, поднял с пола свою сумку и побежал вверх по лестнице.

Кроме того, я терпеть не мог, когда она перед гостем или соседом по комнате притворялась, что у нас супер, отличные, стабильные отношения между мачехой и сыном.

А это было совершенно не так.

В этой семье был и навсегда останется бардак.

Мне хотелось, чтобы папа увидел меня, заметил и поддержал мое увлечение, но этого не произошло.

Оказавшись в своей комнате, я почувствовал, как прохладный воздух распространяется по моей коже, словно мурашки. Я включил маленький светильник на тумбочке и поставил сумку на кожаный диван.

Одежда быстро оказалась на полу,