Терпеть тебя не могу - Мария Бокарева

— Радуйся, что до сих пор ещё спишь на своей мягкой подушке, а не на металической койке, где запросто бы мог сейчас мотать срок по малолетке, если бы я вовремя не подсуетился. Третий привод в полицию за последний год, по-моему, это уже перебор, не находишь?

— А разве перебор не только в картах бывает? Твои же слова, папочка.

— А я от своих слов не отказываюсь, — утвердительно качнул головой отец и, секунду помедлив, добавил. — Только знаешь ли ты, Артём, как эта игра называется?

— Мне это малоинтересно! — недовольно пробурчал и сел на край кровати, уткнувшись лицом в ладони.

То, что мой отец бывший шулер и владелец сети Казино, ни для кого не секрет. Карты — это его стихия. Но играть за большим столом на деньги, теперь не его прерогатива. Он давно стал уважаемым человеком и крупным авторитетом в нашем городе. Теперь в его руках тасуется совершенно другая колода и ведутся другие, взрослые игры, но, прилипшее в прошлом прозвище, по-прежнему наводит на людей страх. В переулке каждая собака знает, кто такой Козырь, но мало кто знает его настоящее имя — Алексей Васильевич Шолохов.

— А зря, — папа взял с моего стола бутылку воды, сделал большой глоток и продолжил, скривив тонкие губы в фирменной хищной улыбке. — «Очко» она называется, сынок. Очко! И это как раз то место, где ты очень скоро окажешься, если я не предприму меры.

— Даа, папа! — широко зевнув, усмехнулся. — так тонко и грамотно меня ещё никто в задницу не посылал.

— Нет, Артём. Ты сам туда лезешь. По собственной воле! А я как раз пытаюсь тебя от туда вытащить, — как всегда в своей спокойной, но строгой манере продолжил отец. — Ты хоть представляешь, сколько мне пришлось этому майору денег выложить, чтобы он дело на тебя не заводил?

— Уже больше недели прошло, теперь до конца жизни меня будешь пилить?

— Додумались же, патрульную машину камнями закидать. Как такое только в голову-то пришло, умники, твою мать!

— Не камнями, а ледяным снегом, — поспешил ответить в своё оправдание и, ещё раз скучно зевнув, поднял на отца сонные глаза. — И я тебе уже говорил, что это получилось случайно!

— Случайно говоришь… — приподняв брови, задумчиво произнес родитель и бросил передо мной пустую дорожную сумку. — Может ты и каток угнал случайно? И витрину на центральном перекрестке разбил? И в ресторане официанток лапал тоже случайно?

Вот же стерва! Нажаловалась, значит. Вообще-то она и сама не против была. Глазками мне как в тире стреляла. А с катком, так это вообще давно было. Уже почти пол года прошло. И, между прочим, я за это уже поплатился. Почти две недели ходил с фонарём под правым глазом, улицы подсвечивал. Вспомнив, даже усмехнулся, глядя на хмурого отца:

— Ну, вообще-то, это не только моя вина. Это все плохая наследственность, батенька. Видишь ли, гены штука очень серьезная, против них ну никак не попрешь.

— Как долго ещё ты в похлёбку мне гадить собираешься? — впервые с таким злым блеском в глазах и с гневным тоном обратился ко мне отец.

Ух, теперь я понимаю, почему его имя звучит устрашающе для существенной массы населения нашего города.

— Мне уже надоело за тобой все это дерьмо расхлёбывать, поэтому сейчас ты берёшь эту чертову сумку и аккуратно складываешь туда все самое необходимое. Будем из тебя человека делать! — строго приказал и развернулся к выходу.

— Внеси хоть немного ясности, куда мы едем? — уже без доли шутки спросил я, находясь в полном шоке от открывшихся перспектив, и, взяв с пола сумку, двинулся к гардеробной.

— В ссылку, — коротко ответил отец и хлопнул дверью, бросив напоследок. — Не забудь учебные принадлежности.

А вот это уже интересно! Неужели в интернат?

На сборы мне потребовалось чуть меньше часа. За думками время пролетело незаметно, и я впервые взглянул в экран телефона, чтобы тут же зло бросить его обратно на тумбочку.

Пять утра. Он что, издевается?

Интересно, а плавки брать? Ну, судя по настроению отца, летим мы точно не в Тайланд. Иначе бы он не был таким хмурым. Кто же негодует по такому поводу, согласитесь. Вот и я так думаю. Но плавки все-таки прихватил. А вдруг.

Застегнув последнюю молнию сумки, бросил ее к выходу и отправился в холодный душ, где, наконец, окончательно проснулся. Поправил как надо свой творческий шухер на голове и воспользовался любимым парфюмом. Так, на всякий случай.

— Ну что, готов? — за дверью послышался голос папиного помощника, и я тут же отозвался.

— Иду, — войдя в комнату, пожал парню руку и с дельной улыбкой задал вполне рациональный вопрос. — Илюх, ты случайно не знаешь, куда он меня отправляет?

Илья Жулебин уже много лет работает на отца, и ещё ни разу я не замечал за ним подлых поступков. Он был мне почти как друг, но с такими друзьями я был предельно аккуратен. Неизвестно, сколько моей ценной информации могло потом слиться отцу.

— В «Энштейн», — просто ответил, даже не думая скрывать от меня этот большой секрет.

— Куда? — ошарашено выкатил я на помощника глаза. Честное словно, даже голос куда-то сорвался.

— Да не пугайся, — усмехнулся, ободряюще хлопнув меня по спине. — Образовательный лагерь «Энштейн», неплохое место. Уж лучше, чем небо в клеточку.

— Он что пионера из меня сделать решил? — вполне реально разозлился я, пнув у порога сумку. — Может мне ещё пионерский галстук на шею повязать и шапку на красную пилотку заменить? Да пацаны, скалясь, все зубы в крошку сотрут. Особенно Бойцов, он же захлебнется со смеху.

— Ну, вместе и похихикайте!

— В смысле?

— В смысле, Бойцов тоже с тобой едет, — улыбнулся Илюха. — Маяки стражам порядка вместе били, значит и отбывать наказанье вместе будете.

— Хоть так, — выдохнул я, упав на кровать, и уже без эмоций спросил. — Надеюсь, лагерь хоть не гендерный?

— Насколько мне известно, нет, — обрадовал Жулебин, — только имей в виду, за тобой там будет особый контроль.

— Значит, один косяк, и меня попрут? — задумавшись произнёс, уже прокручивая в голове целый план.

— Не думаю, — тут же обрушил все мои надежды. — Скорее, наоборот. Именно ты там пробудешь до конца. Всю четверть. И хватит валяться, отец тебя уже в машине ждет.

Нехотя встал и проследовал обратно в ванну. Ну, раз такое дело, парфюм придётся прихватить.

Сколько мы добирались я даже не заметил, потому что как только упал на заднее сидение чёрного геленгвагена, то сразу отрубился и проснулся только тогда, когда оказался за высоким забором.

Твою