Завтра нас не станет - Диана Ярина

Давно нужно было поговорить…

Так просто?!

Поговорить о чем? О том, что моя дочь и мой муж…

Боже, как это мерзко! Как противно… И давно это у них?!

Горло дерет горькими слезами, но они все ужасно сухие и болючие. Я как будто пытаюсь проглотить колючки!

Не верю.

Боже, не верю!

Противно думать, что они занимались сексом.

В этой квартире. В нашей квартире…

Как?!

Как они могли?!

Когда?

Черт…

Сашке три месяца назад предложили работать по сменам, больше платить. Он и перевелся с пятидневки в работу по сменам: дневная, ночная, отсыпные сутки… На выходном он еще за кое-какую подработку брался.

Но факт в том, что я всегда днем работаю, а он… Он некоторые дни теперь постоянно дома. И они, значит, в эти дни трахались? Не могу себе представить!

У меня волосы на голове от шока дыбом встают.

Это же каким подлым надо быть! Подлым и низким человеком, потому что спим мы вместе… и я ничего не подозревала.

Безумная надежда, вдруг это все-таки шутка, сгорает, когда появляется муж…

Я с трудом встаю, собирая себя по кусочкам, воспаленным взглядом смотрю на мужа.. Милана, услышав звук ключа, выбегает из комнаты и бросается к Александру.

Он распахивает объятия для моей дочери.

— Милаш, ну ты чего… Давай поговорим сначала… с мамой! — отвечает он немного сконфуженно.

Губы дочери влажно присасываются к губам моего мужа. Он обнимает ее и косит виноватым взглядом на меня.

Это правда.

Они… любовники.

Отчим и падчерица…

Мой муж и моя… единственная дочь…

Глава 3

Она

— Это правда! — шепчу я. — Боже мой…

— Саш, она меня ударила! — жалуется Милана.

Муж вдыхает и выдыхает, смотрит на меня виноватым взглядом. Такое чувство, будто ему неловко обжиматься и целоваться с моей дочерью у меня на глазах!

— Милан, — сообщает, немного отстранив ее от себя. — Нам с Викой нужно поговорить. Ты, кажется, гулять собиралась? С подружкой… Вот сходи, кхм… А мы тут…

— Она… отобрала мою сумочку! — зыркает в меня недобрым взглядом дочь.

Я в полнейшем шоке смотрю на нее. И это — моя дочь? Моя крошка, которую я в первый раз взяла на руки весом два килограмма триста семьдесят грамм? Та крошка, которую кормила грудью, та сладкая девочка, которая просила целовать ее разбитые коленки?

Это она — та самая — или ее кто-то подменил?!

Незаметно для меня…

— Вик, — снова подает голос Саша. — Дай ей сумочку? Пусть погуляет.

— Пусть берет, — сообщаю сухо.

Смотреть на них нет сил, я заставляю себя идти на кухню. Набираю фильтр для очистки воды и просто смотрю, как вода наполняется в нижний отсек. Стою, схватившись руками за раковину, иначе упаду.

Они, любовнички эти, там в коридоре шушукаются.

— Деньги на карту кинешь? — мурлычет Милана. — Мы с подругой в кафе зайдем.

А вот это уже интересно, прислушиваюсь…

Совсем недавно я наткнулась на классную распродажу весенней коллекции и хотела купить себе сапоги на осень. Брендовые, из качественной кожи, очень удобные. С большой скидкой продавались совсем недорого. Но у меня финансы уже распределены до зарплаты, я попросила Сашку: вдруг у него есть заначка? Он вздохнул и ответил, что пустой, мол, на днях занял другу на операцию. Какому другу и на какую операцию он деньги занял, я не уточняла. Теперь думаю, а стоило бы уточнить!

Ведь на просьбу Миланки кинуть ей денег Саша отвечает:

— Конечно.

— Тысяч пять, — щебечет Милана. — Может быть, еще в торговый молл зайдем.

— Минуту… Пришли?

— Да, пришли. Ты самый лучший…

Слышится звук влажного сосущего поцелуя.

Уверена, Милана делает это нарочно, а меня буквально выворачивает и начинается рвотный рефлекс. Я и представить не могу, вернее, просто боюсь себе представить, сколько раз его язык побывал у меня во рту, после поцелуев с Миланой!

— Все, иди, малыш. Созвонимся…

***

Саша появляется на кухне и входит осторожно, замирает возле двери.

— Вика…

— Ублюдок! — шиплю.

— Ты можешь ударить меня по щеке, я заслужил… — на левой щеке дергается лицевой нерв.

— Ты спишь с моей дочерью, козел!

Схватив с плиты пустую сковороду, запускаю в мужчину. Он успел увернуться лицом, но сковорода ударила его по плечу! Потом в его сторону полетела крышка от сковороды и ковш, в котором обычно по утрам я варю овсяную кашу.

— Вика, давай спокойно поговорим.

— Спокойно?! Да я тебя сейчас урою… Ей недавно восемнадцать исполнилось! Да по тебе статья плачет! Я заявление напишу, и отправишься на зону, пусть тебя там отлюбят хорошенько!

Лицо мужа темнеет, он скалится:

— А ты все по бывшему сохнешь? Осведомлена слишком хорошо о том, как и с кем на зоне обходятся?! Нравится с зеками общаться?!

— Ты тему не переводи, мудак… У тебя роман с моей дочерью. Ты же ее растил со школьного возраста. Она у тебя на глазах выросла. А ты ее в постель затащил, ты…

— Значит, так! Первое! — повышает голос. — Не я ее потащил в постель, она сама… кхм… запрыгнула. Голой. Я после ночной смены спал, и вдруг она… жмется, целует, я и… Не удержался, — признается. — Ей уже было восемнадцать! Милане исполнилось восемнадцать лет в марте, в апреле она ко мне…

— Ах ты, герой! Да ты просто святой… Целых две или три недели выдержал! Так, что ли?! Это не имеет значения. Ты мерзкий, подлый… Ты просто гнида настоящая. Ты же и со мной потом… спал! Хоть и морозиться странно начал. Что, любовница молодая, мозг начала выносить?!

— Послушай… Она делала мне намеки… разные. Я не хотел, чтобы так случилось, но не смог преодолеть соблазн, — сглатывает.

Фу, какой мерзкий… Говорит со мной, а у самого слюнки текут. Видно, хороша… Хороша в постели.

— Ты ее…

— Вик, я… Виноват! Но виноват лишь в том, что не смог это прекратить. меня