Контакт на случай ЧП - Энтони ЛеДонн

Это ранит мое эго.

Серьезно. Большинство людей считают меня непринужденно очаровательным, и, честно признаюсь, когда обо мне думают как-то иначе, это для меня как красная тряпка для быка. Ничего не могу с собой поделать: я вступаю в разговор.

– Это я виноват, мисс, – говорю я и улыбаюсь при этом так ярко, как только могу. – Не смотрел, куда иду.

Бинго!

Как я и ожидал, она перестает хмуриться и довольно улыбается, потому что я великодушно назвал ее «мисс».

Эта женщина по возрасту ближе к моей матери, чем ко мне, что технически уверенно относит ее в категорию «мэм». Но я давно понял, что на одних «техническостях» далеко не уедешь.

Своевременное «мисс» в девяти из десяти случаев принесет вам улыбку. И потому что скоро Рождество, я на этом не останавливаюсь.

Слегка покачиваю сумкой.

– Хм-м. Что это у нас?

Задумчиво щурюсь, притворяясь, что взвешиваю пакет.

– Свитер из кашемира? Для мужа. Черный, потому что это единственный цвет, который он носит, сколько бы вы ему ни твердили, что фиолетовый подчеркнул бы его карие глаза?

Она смеется.

– Ну и чаровник же вы, юноша!

Юноша? Теперь она проявляет великодушие. В марте мне исполнится тридцать восемь.

Отдаю ей сумку, и она принимает ее с широкой улыбкой (очко в мою пользу!).

– Близко, но не совсем. Это действительно свитер. Темно-синий, для моего сына. Серый бы ему больше подошел, но он меня тоже не слушает.

Я снова приглаживаю подаренный мамой красный галстук.

– Это он зря! Сыновья должны всегда слушать матерей. Счастливых праздников вам!

Она машет мне и уходит, куда шла. Я начинаю было двигаться в противоположном направлении, но вижу знакомый красный чайник и слышу звон колокольчика. Открываю бумажник, достаю все наличные, которые у меня есть, – пять долларов. Складываю купюру и отправляю в чайник, заталкивая заодно и чью-то щедрую двадцатку.

– Дай вам бог здоровья. Счастливого Рождества! – благодарит звонарь.

– Счастливого Рождества! – отвечаю на автомате, потому что отвлекаюсь на часы. Я задержался за игрой в «угадай свитер». У меня и так было мало времени, но теперь его просто катастрофически мало.

Хотя меня и радует рождественская Пятая авеню, меня все равно бесит, что мне пришлось сегодня здесь оказаться.

У меня был такой надежный план: закончить с работой перед праздниками, зайти в магазин «Тиффани» в деловой части города по пути домой за чемоданом, а потом – сразу в аэропорт, где я успел бы даже выпить пива.

Вместо этого из-за какой-то ошибки мой заказ отправили во флагманский магазин.

Знаете, что точно не входило в мои планы?

Забирать обручальное кольцо для своей будущей жены из магазина по соседству с офисом моей бывшей жены.

Умом я понимаю, что этот квартал не то чтобы весь принадлежит Гринчу. Но не стану отрицать: отчего-то мне кажется, что вся эта улица проникнута ее духом. Как будто она вот-вот появится из ниоткуда и станет объяснять тротуарный этикет туристам, или вещать про бобовые, или разразится очередной своей злосчастной тирадой о двойных стандартах, по которым общество судит женщин и мужчин.

Хуже всего, что она права. Во всем. Кэтрин никогда не ошибается, что одновременно и привлекает к ней и отталкивает. Второе особенно.

– Извините, сэр?

Я оборачиваюсь, с радостью отвлекаясь от своих мыслей.

Мне улыбается троица женщин.

– Не могли бы вы нас сфотографировать?

– Без проблем, – говорю я, принимая айфон, пока женщины позируют перед украшенной витриной. За их спинами искусственный снег кружит вокруг животных саванны, наряженных в синие шапочки Санты.

Я старательно это терплю. Можете считать меня старомодным, но Санта должен быть в красном. Всегда.

– Так, встаньте поближе. – Я указываю рукой, потом навожу камеру и делаю фото. – Подождите, – говорю я, не давая им разойтись. – Я сделаю еще несколько, чтобы было из чего выбирать.

Одна из женщин улыбается.

– А вы знаете, что делаете. У вас есть либо девушка, либо сестры.

– И то и другое, – отвечаю с улыбкой. Женщина выглядит немного разочарованной, что я уже «занят», и это тешит мое мужское самолюбие.

Она и не подозревает, что я никогда не планировал оставаться «свободным» после тридцати.

Спустя несколько поправленных причесок и сделанных фото я возвращаю им телефон и тотчас натыкаюсь на еще одного человека, нуждающегося в моей помощи.

– Подскажите, далеко еще до елки? Бога ради, скажите, что недалеко!

Бросаю взгляд налево от мужчины и вижу троих гиперактивных мальчишек, фехтующих сахарными тросточками.

– Недалеко, – заверяю я его и указываю правильное направление. – Но вы бы все равно ее нашли. Ее невозможно пропустить.

Тросточка мальчишки посередине становится жертвой тротуара. Он теряет интерес к игре и переключается на меня.

– Вы ее видели?

– Конечно! Каждый год обязательно к ней хожу!

Чувствую себя немного виноватым, потому что понимаю, что солгал. Я три года не мог найти время на елку. Ну ладно, может, теперь, когда я сказал это вслух, на следующий год все сбудется.

А еще лет через пять или десять уже я, уставший, но решительный, буду тащить к елке своих троих детей.

– А она правда такая большая? – спрашивает самый высокий из мальчишек, очевидно, намеренный выглядеть очень скептическим и очень крутым.

– Это ты сам решишь, но на мой взгляд… – щурюсь и смотрю на самого маленького из детей. – Почти такая же большая, как этот парень!

Малыш широко улыбается. Он слишком радуется, что его назвали высоким, чтобы осудить мою дурацкую бородатую шутку. Мальчишки постарше куда менее великодушны и награждают меня закатыванием глаз. Уважаю!

– В общем, еще пару кварталов в ту сторону, – говорю я их отцу, указывая направление. – Вы ее не пропустите.

– Спасибо, друг, – с заметным облегчением говорит он. – Такое чувство, что я весь день только и делал, что ходил. С меня уже седьмой пот сошел.

– Папа, нет, – со стоном говорит старший.

– А что такое? – Отец ерошит ему волосы. – Это просто значит, что я очень устал.

– Ага, ты говоришь как дед, – отвечает другой мальчишка, следуя за отцом и братьями в направлении Рокфеллер-центра.

Некоторое время я наблюдаю за ними. Если не обращать внимания на старомодные выражения, этот мужчина, скорее всего, младше меня, но у него уже есть трое ребятишек.

Все в порядке. В полном порядке. Я повернул не туда с Гринчем, но теперь снова на верном пути. Старый план, просто в новых временных рамках.

В рамках, в которые я сильно рискую не уложиться, о чем узнаю, глянув еще раз на часы. Шагаю во вращающиеся двери «Тиффани». Навстречу своему