Город соблазнов - Айрин Бард

Мудила.

Эта неугомонная девчонка, вцепившаяся в меня, выглядит далеко не невинно, а мне меньше всего нужно, чтобы это дошло до Терезы или ее отца.

Решаю, что лучше всего будет подойти к этому с головой, поэтому вытаскиваю второй наушник и говорю:

— Привет, приятель, давно не виделись. Как дела?

Уголок губ Марка слегка подрагивает.

Он все видел. Пи*дец.

— Привет.

Он смотрит на эту, как ее там, бл*ть, зовут, и спрашивает:

— Кто это?

— Мэнди, — отвечает она, протягивая руку.

Я так и знал, что ее имя начинается на букву «М».

— Подруга Кайла.

Что? Почему она так сказала? Она не только не моя подруга, но все это звучит так, словно я ее… трахаю. Все стало только хуже.

Он пожал ее руку.

— Приятно познакомиться, Мэнди. Я Марк. — После этого он обращается ко мне: — Когда ты собирался сообщить, что вы с Терезой расстались?

Дерьмо. Я так и знал, что все пойдет наперекосяк.

— Мы не расстались. Вообще-то я как раз покупаю для нее рогалик и направляюсь к ее дому.

— Рогалик с азиаго и дополнительной сырной начинкой? Счастливица. Хотел бы я, чтобы кто-нибудь приносил мне рогалики.

Он подмигивает Мэнди, и я окончательно теряюсь.

Кстати, откуда он знает предпочтение Терезы в рогаликах?

Марк кивает в сторону прилавка, откуда наконец-то отошла миссис Олсен. Передо мной остался только один человек.

Хвала Господу.

— Что ж, рад был тебя видеть. Передавай Терезе привет.

Не собираюсь я этого делать.

* * *

Тереза открывает входную дверь, одетая только в мою футболку «Трапп Файер», стринги и улыбку, способную осветить всю комнату.

— Привет, детка. Ты перед всеми открываешь дверь, выглядя при этом так аппетитно?

Бросаю рогалик на столик в прихожей, когда она закрывает за нами дверь. Прижимаю ее спиной к стене и держа руку над ее головой, наклоняюсь достаточно близко, чтобы разделить с ней дыхание. Я устал от всей этой суматохи в пекарне и хочу отвлечься от мыслей о Марке, Мэнди и, откровенно говоря, от всего, что начинается на букву «М».

Руки Терезы скользят по моей груди, когда она сокращает расстояние и нежно целует меня, но поцелуй прерывается звонком, а затем стуком в дверь.

Она хихикает, прижимаясь к моим губам.

— Я должна открыть.

— Ни в коем случае.

Опускаю взгляд на ее голые ноги.

— Никто не должен видеть тебя такой, кроме меня, милая.

Открываю дверь, удерживая Терезу за ней.

— Чад, — цежу я.

Ничего не могу с собой поделать. В жопу этого парня. Мне плевать, что он ее лучший друг, деловой партнер или кем он там, нахрен, еще притворяется.

— Ти где-то рядом?

Он пытается заглянуть мне за спину, но я загораживаю ему обзор.

— Да, — резко отвечаю я.

— Отлично.

Чад ослепительно улыбается, протискивается мимо меня в ее дом и обнаруживает мою полуголую девушку, прикрывающую лицо.

В то время как она должна была бы прикрывать свое тело.

— Привет, Ти. О. Извини, не знал, что вы тут занимаетесь примирительным сексом. Виноват. Я просто хотел узнать, не хочешь ли ты слетать на денек на озеро, чтобы поднять себе настроение.

Примирительным сексом?

Тереза покраснела.

— Мы не занимались сексом, но ты чертовски не вовремя… Постой, ты только что сказал «примирительный секс»?

Она наморщила лоб и посмотрела на меня.

— В чем дело?

— Ну, даже не знаю, — отвечает Чад, прежде чем я успеваю пожать плечами. — Прошел слух, что Кайла видели с ассистентом фотографа сегодня утром.

— Стоп, стоп, стоп. Это не то, что… — пытаюсь я перебить его.

Он продолжает:

— И это после того, как в сеть просочилась их вчерашняя совместная фотография. А сегодня утром она тесно прижималась к нему.

— Она не… — огрызаюсь я.

— Поэтому все решили, что вы расстались, — настойчиво продолжает Чад, снова перебив меня.

Тереза переводит взгляд с меня на Чада.

— Что за фотография?

Ох, это не к добру.

— Да, какая еще фотография?!

Чад достает свой телефон и протягивает Терезе. Я заглядываю ей через плечо и обнаруживаю сообщение от кого-то о вчерашних съемках с подписью «Жара в пожарной части».

Ублюдок.

Это та самая фотография, на которой Миа смотрит на меня снизу вверх, а ее руки лежат на моей груди. Она — сама невинность с голубыми глазами. А я, разумеется, довольно ухмыляюсь.

— Это не то, чем кажется, — рычу я.

Тереза увеличивает фотографию.

— Это со вчерашней фотосессии?

Я киваю.

— А что насчет той, что над ней?

Это скриншот с одной из моих вчерашних «ловушек жажды». Должно быть, я забыл установить фильтр, потому что любой знакомый сразу бы определил меня на ней. Я облажался, и эта ошибка будет стоить мне Терезы или работы.

— Какого хрена, Кайл?

Тереза качает головой и устремляется на кухню. У меня возникает соблазн погнаться за ней, но это, вероятно, только разозлит ее.

— Надо было быть осторожнее, — бормочет Чад, звучащий чертовски самодовольно.

— Ты только и можешь, что трепаться, гаденыш, — отвечаю я.

Тереза возвращается, листает свой телефон, останавливается на чем-то и нажимает.

— Я, бл*ть, так и знала. Мэнди? Серьезно? Она же младшая сестренка Келси, которая приехала на весенние каникулы. Работает барменом или что-то в этом роде и помогает сестре. Мэнди почти на десять лет младше тебя!

Из всего, на чем я попался, она прицепилась именно к этому гребаному факту.

— Она работала помощницей и смазывала нас всех!

Чад прищелкивает языком, а я нахожусь в нескольких секундах от того, чтобы заехать ему кулаком в лицо.

— Пошел ты. Это касается только меня и Терезы.

Пока Тереза смотрит в свой телефон, глаза Чада блуждают по ее телу, задержавшись на ее голых ногах.

Не этому придурку судить меня — он сам делает свои пилотные «ловушки жажды».

— Убирайтесь. Оба, — говорит Тереза, все еще рассеянно смотря в свой телефон.

— Детка, давай поговорим.

Я заправляю ее волосы за ухо, но она отмахивается от моей руки, не поднимая глаз от телефона. А после, вдруг хватает со стола пакет с выпечкой, и прижимает его к моей груди.

— Убирайся, — холодно повторяет она и наконец поднимает глаза.

На ее губах появляется ухмылка, но не та, которую я привык видеть. Эта ухмылка кажется какой-то мрачной.

Она бросает свой телефон на стол.

— Но сначала…

Тереза засовывает палец с каждой стороны трусиков, снимает их, комкает в одной руке и сует мне в карман.

— Это на