Верховная жрица - Мишель Хёрд

Павлов вздергивает подбородок и смотрит Доминику прямо в глаза.

— Увидимся в аду, Варга.

Рука Доминика движется быстро, и когда он перерезает Павлову горло, мои глаза расширяются, а тело вздрагивает от ужасного зрелища.

Павлов кашляет, и капли его крови брызжут на шею и бронежилет Доминика.

О Боже.

Мой желудок скручивает от этого зрелища, и я не могу унять дрожь в руках.

Возьми себя в руки!

Павлов опускается на пол, и Доминик ухмыляется.

— Правильно, на колени.

Я впитываю в себя все, что сейчас происходит на моих глазах, и думаю, что мне придется стать такой же жесткой и сильной, как эти мужчины, чтобы выжить в качестве главы греческой мафии.

Я должна быть безжалостной.

Я опускаю руку, в которой держу пистолет, и поднимаю подбородок. Подойдя ближе к человеку, стрелявшему в моего отца, я с беспощадным выражением лица плюю в его умирающее тело.

Павлов издает тошнотворный звук, от которого меня начинает мутить, и я быстро разворачиваюсь и выхожу из кабинета.

Увидев, что мой отец поднимается на ноги, я подхожу к нему. Как раз в тот момент, когда я собираюсь высказать ему все, что думаю о его безрассудной выходке, Энцо кричит:

— Бегите! Черт возьми! Все на выход!

Не тратя ни секунды на раздумья, я просто реагирую и хватаю папу за руку, таща его к главному входу.

В следующую секунду раздается взрыв, от которого земля содрогается у нас под ногами, и ударная волна обрушивается на нас, выталкивая через открытые двери фабрики.

Вот дерьмо!

От взрыва у меня звенит в ушах, и я теряю ориентацию, оглядываясь по сторонам. Только через мгновение я понимаю, что фабрика охвачена пламенем. Слева от меня Энцо и Лео приходят в себя, но Доминика и Сантьяго нигде не видно.

Господи.

Недолго думая, я пробегаю через разрушенный вход и бросаюсь налево. Глаза мгновенно щиплет, и из них начинают литься слезы. Стоит невыносимая жара, а воздух наполнен дымом.

Когда я начинаю кашлять, мой взгляд падает на Сантьяго. Я подбегаю ближе и, схватив его за бронежилет, начинаю тащить к выходу.

Подтащив Сантьяго достаточно близко к выходу, чтобы он мог вдохнуть свежий воздух, я отпускаю его и возвращаюсь в кабинет. Воздух темен от дыма, и я задираю рубашку, прикрывая рот и нос. Это не сильно помогает. Мое зрение затуманено от слез, но мне удается найти Доминика – он привалился к стене, которую частично разнесло.

Я не могу сказать, жив он или мертв, и, не тратя времени на проверку, подхватываю его под мышки и начинаю тащить его тяжелое тело по полу.

Боже.

Моим легким не хватает воздуха, я измотана, но не могу заставить себя бросить Доминика. Если кто-то из нас умрет сегодня, альянс станет посмешищем для всего мира.

Я нуждаюсь в этих людях больше, чем они во мне.

Внезапно воздух наполняется хлопками, когда ящик с боеприпасами загорается.

Из меня вырывается панический крик, и ужас, наполняющий каждый дюйм моей души, придает мне дополнительные силы, необходимые для того, чтобы быстрее тащить Доминика к выходу.

С каждым хлопком мое тело вздрагивает, а страх удваивается.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь вытащить Доминика с фабрики, здание громко стонет. Я поднимаю взгляд и, видя, что оно начинает рушиться, пытаюсь двигаться еще быстрее.

Внезапно чья-то рука обхватывает меня за талию и поднимает, в то время как Энцо и Лео хватают Доминика. Через секунду я с силой ударяюсь о землю, и кто-то накрывает меня, когда вход на фабрику обрушивается рядом с нами с оглушительным грохотом.

Хватая ртом воздух, я изо всех сил пытаюсь осознать все произошедшее.

Тяжесть сваливается с меня, и я переворачиваюсь на спину. Только тогда я понимаю, что человек, защитивший меня, – один из людей Сантьяго.

Кажется, его зовут Найт.

Я смотрю в его темно-зеленые глаза и не вижу в них ничего, кроме гнева, прежде чем он встает, поднимая меня на ноги.

— Спасибо, — шепчу я. Оглядывая все разрушения, я не могу поверить, что мне удалось выбраться из боя живой.

— Давайте перенесем Сантьяго и Доминика в кузов грузовика, — приказывает Лео, отвлекая мое внимание от Найта.

— Доминик ранен, — замечает Энцо, осматривая бок Доминика.

— Но он жив? — Спрашиваю я, подходя ближе к грузовику Сантьяго, оборудованному для войны.

— Да, — отвечает Энцо.

Когда Лео, Энцо и оставшиеся солдаты затаскивают Доминика и Сантьяго в кузов машины, я открываю дверь со стороны водителя и забираюсь в кабину.

Я никогда раньше не водила грузовик, но, несмотря ни на что, я справлюсь. Нам нужно убраться подальше от разрушенной фабрики.

Честно говоря, я удивлена, что спецслужбы еще не прибыли на место происшествия.

Когда все садятся, я завожу двигатель. Грузовик урчит и трясется, когда я веду его по дороге.

Отъезжая от этого хаоса, я бросаю взгляд в зеркало заднего вида и вижу, что мой отец сидит с потрясенным выражением лица.

Тот день был самым страшным в моей жизни, но каким-то образом я выжила и сумела заслужить уважение других членов альянса.

Теперь мне просто нужно продолжать в том же духе, чтобы не поставить под угрозу свое положение будущей главы греческой мафии.

Глава 2



Кассия

Мама расставляет на кухонном столе соус цацики, крюдите2, питу3 и мясо на гриле, а затем приказывает нашей домработнице:

— Сходи за остальными.

— Да, мэм, — быстро отвечает Мария.

Поднимаясь из-за стола, чтобы принести всем воды, я напоминаю маме:

— Не забудь, что послезавтра я еду на остров. Меня не будет неделю.

Сразу после создания альянса Доминик приобрел большой остров у побережья Чили, который с тех пор стал убежищем для всех его членов. У каждого из нас есть свои дома, половина армии, обеспечивающая защиту, и больница, если кому-то из нас понадобится медицинская помощь. Насколько я знаю, Доминик и его жена Грейс собирались переехать на остров, потому что она беременна, и они хотели бы родить ребенка там.

Мама кивает.

— Только вернись ко дню рождения Элени.

— Кто-то упомянул мой день рождения? — Спрашивает Элени, заходя на кухню.

Она на семь лет моложе меня, и в честь ее двадцать первого дня рождения устраивается грандиозная вечеринка.

— Я просто говорю Кассии, чтобы она вернулась к твоей вечеринке, — отвечает мама.

Элени