Вишенка 45. Сильным трусы не нужны - Мара Евгеника

На это уходит моё драгоценное время. Но…

Я терпеливо жду.

Эти минуты ожидания полная ерунда по сравнению с семью годами, ставшими сейчас пуком.

Услышав в телефоне нейтральное: “Да. Слушаю!” – держу паузу, но не потому что волнуюсь. Нет…

Мой мозг и нервная система сейчас совершенно холодны.

Их сковал арктический лёд злости, что поселился в моей душе.

– С прилетом, милый! Отлично выглядишь.., – произношу елейно и вижу, как Маслов нервно озирается по сторонам.

Хмыкаю и начинаю двигаться в сторону парочки.

Дойдя, не скидываю звонок и не убираю телефон от уха.

Просто молча смотрю на свою умершую любовь и его спутницу.

Держу паузу до последнего. Чем заставляю их обоих нервничать.

– Виктория, понимаешь.., - мямлит Виктор.

– Да, у нас будет ребёнок. Виктор давно хотел Вам рассказать. Но…Боялся расстроить вас...

Беременная дева тут же бросается грудью и животом на амбразуру, чтобы защитить это ничтожество.

Игнорируя её, говорю Маслову:

– Вещи в черных мешках заберешь на мусорной площадке. Кредиты твои - твое приданое. Авто возьмёшь в каршеринге. А Вы, милочка, лучше сейчас бросьте его!

– Почему?! – удивленно вскидывает глаза дева.

– Почему?! Да, потому что сильным трусы не нужны, – отвечаю, морщась.

Не желая продолжать фарс, разворачиваюсь и ухожу.

Цокая двенадцати сантиметровыми шпильками и плавно покачивая бедрами, думаю: “Пора составлять памятку, чего нельзя делать. Пункт первый: устраивать сюрпризы в аэропорту. И кстати, прекрасная фраза: сильным трусы не нужны. Надо надиктовать в блокнот, чтобы не забыть. Слово “трусы” - шикардосный омоним…ТрУсы и трусЫ…”

В отличном настроении выплываю к своему поршу.

Сажусь в салон, дергая какую-то нитку на юбке.

Выезжаю с парковки, еще не зная, что эту же фразу спустя несколько часов я произнесу снова.

Только другому мужчине и в другом контексте…

Глава 4

Вырулив с территории аэропорта, перенастраиваю код доступа электронного ключа к своей квартире.

Довольная собой делаю несколько важных звонков.

Первый в отдел вневедомственной охраны. Сообщаю о внесённых изменениях.

Второй – службу безопасности нашего дома. Предупреждаю, что гражданин Маслов в квартире номер 2210 больше не проживает.

Третий – в банк о блокировке доступа к карте и банковской ячейке.

Четвертый – нотариусу об аннулировании всех доверенностей Маслова В.В.

Ну, и довольная собой снова набираю своей коллеге и подруге Элен Дантовне Мазай:

– Знаешь, Элька, я подумала и решила: приеду к вам в субботу. Что-то на самом деле давно мы не трепались душевно по-бабски под шашлычок и шампанское, – говорю подруге в очередной раз приплясывая в пробке под какой-то шлягер.

– Ну, и супер, Витька. Приедешь, расскажешь о причинах стали в голосе, – говорит нейтрально подруга, услышав меня правильно.

– Эль, а ты не в курсе, как дела у Браги?

На минуту повисает пауза. Понимаю, что один из лучших юристов по уголовке думает.

– Нет. Ничего не слышала. Но…Провентилирую это. За шашлыком и поговорим. Все. Бегу на заседание.

После разговора с Мазай еду, думая о своем, но ни разу ни о Маслове. Потому как в этой истории я уже поставила точку.

Смотрю на время и поглядываю на себя в зеркало.

Я себе по прежнему нравлюсь. Но…

Вот прическа моя что-то не очень.

Снова перевожу взгляд снова на часы.

Вижу, что до встречи успею еще посетить парикмахера.

Звоню своему мастеру. Сообщаю о своем желании. Получаю ответ: жду.

Ловлю еще один психологический дзен и в приподнятом настроении еду по нужному адресу.

По столичным “сто” балльным пробкам дело это не простое и не быстрое.

Пока двигаюсь, как черепаха, принимаю еще одно важное для себя решение.

На повороте к салону красоты мой телефон оживает входящим контакта “Упырь”. Так еще в аэропорту я быстро переименовала Маслова.

Как говорится, от “любимого” до “упыря” всего один шаг.

Несколько секунд думаю: отвечать или не стоит.

И все же принимаю вызов, но первая разговор не начинаю.

– Ника, ты слышишь меня? Ответь! Я приехал за вещами, но не смог открыть дверь парадного. Позвонил охране. Но… Меня не пускают даже внутрь. Вика, ты меня слышишь, – нервно частит Маслов.

– Не пускают? Не может быть. Вот не задача. Злые люди бедной киске не дают украсть сосиски…

Понимаю, что язвлю злобно, но поделать ничего с собой не могу.

– Вить, не смешно. Я же по-хорошему хотел прийти и просто забрать свои вещи. Ну, мы же цивилизованные люди. Можем же решить все по-человечески.

– Маслов, уволь меня от твоих высокопарных слов. Они мне режут слух. Не тебе и не в твоем положении такие речи вести. Был бы ты – человеком, не стоял бы под закрытой дверью. Но… Мог бы сам давно мне честно все рассказать. И разошлись бы мы по-человечески. Хотя…

Делаю паузу. Думаю, говорить дальше или не стоит. Вздыхаю, но продолжаю:

– Знаешь, уверена я: и не рассказал бы. Кишка у тебя тонка. Да, и привык ты жить хорошо, спать сладко и жрать вкусно. А молчал… Да…Потому что все тебя устраивало.

Маслов слушает меня молча. Уверен, что я сейчас попылю и остыну. Но… Хрен во все рыло.

– Теперь про вещи. Гол ты, Витька, как сокол. После того, как влип в свой очередной завиральный проект и проебоглазил деньги серьезных дядей, даже трусы тебе покупала я. Так что… Хочешь быть счастливым - будь им! Как это - голый и счастливый…

– Вика, ну зачем ты режим стервы включаешь. Ты же на самом деле не такая, – мягко, вкрадчиво и примирительно говорит Виктор.

– Маслов, ты попал в сектор пусто. Я была такой. Но… Учителя мне подаются хорошие. Так что иннах и будь счастлив, - вылив яд, отключаюсь.

В парикмахерскую вхожу с видом львицы, которая находится в ожидании охоты.

Мастер меня встречает с улыбкой.

Пока объясняю, что хочу сделать с волосами, эмоция на ее лице меняется с мажорной на минорную.

– Виктория, да вы что? Такой прекрасный натуральный блонд в огненно рыжий? Еще и стрижку короткую? А как же ваши шикарные кудри?

– Кудри?! – на минуту задумываюсь над вопросами мастера. – А я их вам подарю... Вы из них сделает паричок или шиньон и продадите. А мне, пожалуйста, стрижку и огненно рыжий.

– Понимаете, Виктория. Это такая редкость, когда у женщины карие глаза и