Бургер для неверного мужа, или Попаданка берется за дело - Даша Семенкова

Нехотя расправив плечи, Аполлон откинул свесившуюся на лицо прядь, обвел ленивым взглядом пригожий утренний пейзаж, горестно вздохнул и поплелся к своему столику. Уселся, принял красивую позу, хотя никто кроме невидимых нас на него не смотрел, и начал помешивать черный кофе в маленькой чашке.

– Что-то он какой-то вялый, – протянула я. – А я темпераментных мужчин люблю.

– Эй, он только что потерял молодую супругу. Не придирайся, – одернул мой чертила. – К тому же выбор у тебя невелик, либо да, либо нет. Либо жизнь рядом с вот этим сладким красавчиком, либо...

– Либо вам двоим прилетит от начальства, – закончила я за него. – На жизнь я может и согласна, но за довесок в виде вот этого вашего... мужа требую компенсацию.

– Ты погляди! Она требует, – развеселился он, но ангелица жестом велела замолчать.

– Ваши требования понятны, все должно быть в балансе. Я посмотрю, что мы можем предложить. К сожалению, рассмотреть ваш запрос всесторонне и основательно не получится, но...

– Дай ей уже что-нибудь. Или я дам, – пригрозил черт.

На экране мне по-прежнему демонстрировали Аполлона, то и дело меняя ракурс. Но он ничего интересного не делал, в отличие от моей ангела-хранительницы. Поджав губки, она немного подумала, затем тонким пальцем прочертила в воздухе квадрат, внутри которого разлилось голубое сияние. И сунула туда руку.

– Это что, портал? Круто! – не удержалась я от комментария. Но когда она с улыбкой вручила мне извлеченный из портала ящичек, не смогла скрыть разочарования. – Набор ножей? Спасибо, конечно, но я думала, что решение своих проблем за мой счёт вы всё-таки оцените дороже.

– Не капризничай, бери. Они волшебные. Так как отправляешься в магический мир, это допустимо, – сказал черт.

– Сегодня мы простимся, и я не смогу больше вас оберегать. Так примите этот дар. Одиннадцать ножей из прочнейшей в мирах стали, выкованных в кузницах преисподней и зачарованных росой с райских врат. Смерть не возьмёт вас до тех пор, пока последний из них не затупится, – торжественно изрекла девушка и добавила вполголоса: – Они к нам случайно попали. Самим не нужно, а передать некому – наш мир не магический. Видите, как все удачно сложилось. Так что же, берете?

– Ладно, беру.

В сказанное не верилось, но ножи-то хорошие. Готовить я люблю, знаю толк. Такие действительно до конца жизни не затупятся. К тому же хотелось получить что-то по-настоящему волшебное.

– И на новую жизнь согласна? – вкрадчиво промурлыкал черт.

– Черт с тобой! Согласна. Но пока не выясню всех-всех подробностей, ничего не подпишу.

– Я же говорил, все утрясется, – воскликнул он, подрываясь с места и помогая подняться своей напарнице. – Она у нас особа хваткая, да, душечка? Ну, тогда будем прощаться. А подробности тебе новые хранители объяснят, они лучше знают. – Он хлопнул в ладоши. – Эй, ребята! Входите, она согласна!

Экран свернулся, зажёгся свет, и появились двое. Сначала вошел он, затем она, и встали на расстоянии, чтобы даже случайно друг друга не коснуться.

Ангел и демон. Вернее, демонетка. Вроде похожие на моих, но в то же время другие – сразу видно, что из разных миров.

На моих была униформа простого кроя, отличавшаяся цветом. На этих – совершенно разная по стилю одежда: расшитая золотом мантия на ангеле и вызывающее платье на чертовке, сплошь из алых лент, кожаных ремней и цепочек. Только символ весов на плече, обязательный для каждого, подчеркивал, что они на одну и ту же организацию работают.

Мои вели себя как дружные коллеги и даже больше. Эти всем видом подчеркивали, что друг другу не ровня. Мои общались со мной запросто. Эти смотрели свысока.

Хуже – прицениваясь. Как будто корову на базаре выбирали.

– Было ли твое согласие добровольным и данным не под воздействием заблуждений, человеческая душа? – пафосным тоном спросил ангел.

Стройный, голубоглазый, с длинными белыми волосами – утонченно красивый, прямо как Леголас, эльфийский принц.

– Да, – ответила я.

– Бумаги, – продолжая сверлить меня взглядом, демонетка протянула руку ладонью вверх.

Мой чертила отдал ей документы. Они были похожи словно брат и сестрица. Роковая, дьявольская красота. Никогда такой типаж не нравился.

– Ты нас здорово выручила, душечка. Удачи в новой жизни, – сказал он на прощание и шагнул назад.

Пол под ним и моей ангелицей дрогнул, между нами пролегла трещина. А потом они развернулись, будто на сцене в театре, и исчезли за стеной.

– Здесь ничего не подписано, – капризно фыркнула демонетка. – Немедленно подпиши, иначе не пойдет!

– Прежде чем командовать, может, сначала познакомимся?

– Мы слабо знаем приветственные ритуалы вашего мира, человеческая душа, – вмешался ангел. – Полагаю, нужно называть имена. Здесь так не получится.

– Чего это? Меня зовут... Зовут... Моё имя... – в панике я поймала его спокойный взгляд. – Ой. Забыла.

4.

Дальше все произошло так быстро, что я совершенно растерялась. И расспросить толком ни о чем не успела, да и как за несколько минут о целом мире расспросишь. О целой жизни... Ведь у моей предшественницы она была, со всеми знакомствами, родственными связями, воспоминаниями и привычками. Не говоря о специфических знаниях. Какая у нее была профессия?

– Тебе повезло. Девица воспитывалась в закрытой женской школе при монастыре, в исключительной строгости. Родители умерли, опекуном был дядя, скряга и ханжа, отослал ее от себя немедленно и при первом удобном случае выдал замуж. В свете ещё не вращалась, знакомств завести не успела, – пояснила демоница в ответ на мои вопросы и вложила в руки ручку. Тяжёлую, в золотом корпусе. – Везде только подпись, имя уже стерто. Сами впишут потом по архивам.

– В смысле стерто? Моё имя? Как же я... – воскликнула, панически перебирая в памяти имена. Ни одно не откликалось.

– Успокойся, это просто имя. Лишившись его, душу не теряют, хотя в нижних мирах встречаются подобные суеверия, – сказал ангел. – Ты получишь новое, когда все подпишешь. А бумаги для тебя просто формальность, факт твоей смерти ничто не отменит.

– Ладно. Вот, довольны? – я демонстративно подмахнула все разом, не глядя.

Он ведь прав, нечего терять. А ссориться с ними не хотелось. Всё-таки чужие, в отличие от предыдущих, те хоть меня опекали с младенчества. Эти