Без памяти во лжи - Настя Петухова

Мне отчаянно не хочется в это верить. Такие мысли только больше гнетут и без того тяжёлую атмосферу маленького пространства автомобиля.

Его присутствие давит, не позволяя расслабиться ни на минуту. Каждую секунду я нахожусь в напряжении, готовая к очередной словесной атаке, но он молчит. Что, несомненно, меня радует. Потому что, кажется, я сейчас не готова защищаться.

Дорога занимает около часа.

Мы едем через город, который кажется мне чужим, далёким и неродным. Я не узнаю́ его и сколько ни пытаюсь, не могу найти хоть что-то знакомое. Ни здания, ни улицы, ни парки, ничего из этого не волнует мою память и не находит отклик в моей душе.

Затем выезжаем за пределы городской суеты и оказываемся в месте, окружённом высокими соснами. Но и они не приносят и толики узнавания.

Судя по виду, здесь находится безумно дорогой коттеджный посёлок, дома которого выглядят как дворцы или же наоборот, как дома из будущего.

Неужели я жила в этой роскоши?

В голове не укладывается. Мне тяжело представить себя здесь... практически невозможно!

Наконец-то машина останавливается, прерывая мою внутреннюю дискуссию.

Мы оказываемся перед особняком — современным, с большими окнами и чёрными стенами, которые блестят под дождём, словно огромный обсидиан.

Это не просто дом. Это крепость. Холодная и непреклонная, как мужчина, сидящий рядом со мной.

— Добро пожаловать домой, Селена, — произносит Арес, открывая мою дверь. В его голосе сквозит равнодушие, приправленное лёгким сарказмом, который режет слух.

Глубоко вздохнув, выхожу.

Холодный воздух тут же кусает кожу, пробираясь под тонкую ткань больничной одежды. Запахиваю плащ посильнее, прячась в ворот до самого носа.

Ноги дрожат, они сейчас непослушные и слабые, как и всё моё тело после нахождения в четырёх стенах больничной палаты. Внутренне я сражаюсь с желанием унестись прочь отсюда... в противоположную сторону от места, которое муж называет нашим домом.

Особняк выглядит слишком дорогим и... слишком чужим.

Глава 4: Селена

Селена

Смотрю на всё вокруг и чувствую, как внутри нарастает диссонанс: если я действительно жила здесь, почему всё кажется таким незнакомым?

Арес замечает моё замешательство и не позволяет моим сомнениям окончательно завладеть разумом. Он берёт меня за локоть, слегка, но всё-таки достаточно ощутимо сжимая, и ведёт внутрь.

От его прикосновения я невольно напрягаюсь, по спине пробегает дрожь.

Разве так должен касаться муж? Разве такие отношения должны связывать мужчину и женщину?!

Что-то мне подсказывает, что нет. Вернее, я уверена — так быть не должно. Однако мне некому это доказывать. Арес, кажется, живёт на своей волне и считает, что всё делает правильно...

Внутри дом оказывается таким же холодным и стерильным, как и обещал его внешний вид.

Чёрный мраморный пол блестит, отражая свет хрустальных люстр, на стенах — огромные абстрактные картины с мазками красного и чёрного, строгая и неприветливая кожаная мебель.

Всё вокруг кричит о богатстве, но молчит о тепле, об уюте, о жизни. Но главное о том, что здесь живёт счастливая молодая пара.

Я замираю посреди гостиной, не зная, куда себя деть, пока Арес снимает пальто и небрежно бросает его на спинку дивана.

— Ты вспомнила что-нибудь? — спрашивает, прищурившись, и смотрит на меня так, будто уже знает ответ.

Я качаю головой и на миг прикрываю глаза, собираясь с мыслями. В горле пересыхает... слова в моменте перестают складываться в сложные предложения.

— Нет. Но... Здесь... красиво, но... — начинаю. Голос звучит неуверенно, блёкло, и я сразу же жалею, что вообще открыла рот и подняла эту тему. Однако отступать уже поздно, он ждёт продолжения, прожигая меня своими серыми глазами. — Но я не чувствую, что это мой дом...

Он фыркает — короткий, резкий звук, будто мои слова его позабавили. Потом его губы кривятся в усмешке, больше похожей на оскал разъярённого зверя.

— Не чувствуешь... — повторяет, смакуя. — Это наш дом, Селена!

В его голосе столько уверенности, что она почти осязаема. Можно только позавидовать его выдержке. Он весь воплощение силы и власти, а я рядом с ним лишь тень, потерянная и напуганная... добыча в лапах безжалостного хищника.

— Арес, — мой голос дрожит, но я заставляю себя продолжить. Этот вопрос мучит меня с первого дня, буквально не даёт мне покоя ни днём, ни ночью. — Почему я сбежала?

Он замирает. Воздух между нами тяжелеет. Его глаза темнеют, и на секунду мне кажется, что я зашла слишком далеко — переступила черту, которую нельзя было переступать.

Арес медленно подходит ко мне. Останавливается так близко, что я чувствую тепло его тела и лёгкий запах одеколона с нотами кожи и чёрного перца.

— Ты сбежала, потому что дура, — говорит тихо, но каждое слово, как удар молнии. — Думала, что можешь жить без меня. Без всего этого, — он обводит рукой комнату, и в этом жесте столько презрения, что мне становится не по себе. — Но ты ошиблась, Селена. Ты совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Угроза в его голосе заставляет меня сглотнуть. Я пытаюсь не отвести взгляд, цепляюсь за остатки смелости.

— А если я не хочу оставаться? Если я до сих пор хочу уйти? — слова вырываются сами собой. И я тут же жалею о них.

Он улыбается, но в этой улыбке нет тепла — только холодная уверенность хищника, знающего, что добыча в ловушке, из которой нет выхода.

— Ты останешься, Селена. Потому что у тебя больше нет выбора.

Он разворачивается и уходит вглубь дома, оставляя меня одну посреди этой ледяной роскоши.

Я опускаюсь на диван, чувствуя, как усталость накатывает тяжёлой волной. И, кажется, забываюсь беспокойным сном.

***

Позже вечером нахожу свою комнату — или ту, что Арес называет моей.

Огромная кровать с чёрным шёлковым бельём, зеркальный шкаф, окно с видом на тёмный лес. На тумбочке стоит свадебная фотография: я — или кто-то очень похожий — в белом платье, рядом с Аресом. Его рука лежит на моей талии, но улыбка на снимке такая же холодная, как сейчас.

Я беру рамку в руки, вглядываюсь в своё лицо.

Своё...

Это я?

Или это чужая женщина смотрит на меня с фотографии?!

Факты буквально кричат: «это ты, Селена! Разве не видишь?!»

Однако что-то внутри отказывается соглашаться.

За дверью слышатся уверенные тяжёлые шаги, прерывая поток моих внутренних терзаний. Мы не виделись