Без памяти во лжи - Настя Петухова

— ...моя маленькая садовница, — говорит он Лили, после чего ставит её на землю, и она бежит дальше, а он обнимает меня, притягивая к себе.

— Ты рано встал, — не спрашиваю, констатирую. Арес вчера лёг спать последним, потому что допоздна развлекал нашего сына, который всё ещё спит.

— Хотел увидеть вас, мои девочки, — столько нежности в его голосе, что дыхание перехватывает. — Ты красивая, — шепчет он, и я улыбаюсь, прижимаясь к его груди.

— А ты мой, — Арес целует меня в макушку, как делает каждое утро.

Мы заходим в дом, муж идёт к уже проснувшемуся Картеру, а я направляюсь на кухню готовить завтрак.

Ставлю чайник, пока Лили рисует очередной подарок своему папе. Арес приносит сына, усаживает его рядом с дочкой, а сам присоединяется к готовке.

За столом он рассказывает Лили сказку. Его голос низкий, тёплый. Хочется слушать и слушать.

Я смотрю на него, на моего мужа, что стал мягким, открытым, абсолютно не похожим на человека, который однажды ворвался ко мне в палату...

Он изменился ради меня — оставил часть своего прошлого, стал мужчиной, который смеётся с детьми, играет, купает, рассказывает выдуманные истории и поёт песни. Мужчиной, который держит мою руку и смотрит на меня, как на чудо.

Мы счастливы. Наше счастье простое, спокойное, уютное. Оно в мелочах, во взглядах, жестах, улыбках и... в наших детях, что растут рядом.

— Я люблю тебя, — шепчет Арес, когда Лили отвлекается и у нас появляется свободная минута.

— И я тебя, — отвечаю на выдохе. — Ты — моё всё.

***

Вечером, после того как дети уснули, мы с Аресом сидим на веранде, укрытые пледом. Я держу чашку травяного чая, он обнимает меня, и мы смотрим на звёзды.

Он рассказывает о своём новом проекте — фонде для детей, и я горжусь им, его сердцем, которое теперь открыто для мира.

— Я хочу, чтобы у каждого ребёнка была семья, как у наших детей, — говорит он тихо, и я киваю, чувствуя, как слёзы счастья подступают к глазам.

— Мы сделаем это вместе, — отвечаю, сжимая его руку. — Как всегда.

Арес улыбается, и я знаю, что с ним я могу всё.

Он — моя сила, мой дом, моя любовь.

Мы — семья, и это счастье, которое не описать словами, но которое мы проживаем каждый день.

***

На следующий день мы отправляемся на прогулку к озеру. Лили, как маленький вихрь, собирает всё необходимое для пикника, включая свою любимую куклу, которая, по её словам, «тоже хочет на природу». Картер сидит в коляске, разглядывая бабочек, пролетающих мимо. Арес несёт корзину, а я держу его за руку, чувствуя, как тепло его ладони согревает меня.

У озера мы расстилаем одеяло, и Лили тут же принимается за строительство замка из камней. Арес присоединяется к ней, придумывая целую историю про русалок и подводные королевства. Я смотрю на них, на Картера, который тянется к травинке, и понимаю, что это и есть моя жизнь — полная, настоящая, живая.

— Мам, а ты видела русалок? — спрашивает Лили, подбегая ко мне с блестящими глазами.

— Может, и видела, — улыбаюсь, подмигивая Аресу. — Но они появляются только для тех, кто верит в чудеса.

Она кивает, серьёзно обдумывая мои слова, и бежит обратно к отцу. Арес ловит мой взгляд, и в его глазах — та же любовь, что я видела в день нашей свадьбы, только теперь она глубже, сильнее, проверенная временем.

Позже, когда мы возвращаемся домой, а дети засыпают в машине, я кладу голову на плечо Ареса. Он ведёт машину одной рукой, а другой обнимает меня.

— Спасибо тебе, — шепчу я.

— За что? — его голос мягкий, удивлённый.

— За всё. За нас. За это счастье.

Он молчит секунду, а потом наклоняется и целует меня в лоб.

— Это ты — моё счастье, Эмили Брайн.

***

Конец