Бывший. На выданье - Елена Росси

Глава 4

РУСЛАН

Старенький Лэнд Ровер, как обычно, издавал звуки, которые было слишком дорого чинить. Казалось, что шума машина производила гораздо больше, нежели давала скорости. Но я оптимистично выжимал из нее все, что мог. Путь от отделения — до места происшествия, проходил в полном молчании, поэтому первые десять минут, я искал безопасную тему для разговора. Поиски оказались тщетными… Ведь рядом, в молчаливом раздумье, пребывала ясноглазая Колокольникова, с грустью 3-го размера. Мой разум пытался удержать в узде горячие мысли.

Да… выросла девочка. Красивая-прекрасивая... Настолько выросла, что даже не вспомнила своего соседа, из седьмой коробки. Было немного обидно. Эх, не надо было брать фамилию матери… Хотя нет, все верно! Ну какой получился бы майор с фамилией Щенков? А вот Буров — другое дело! Нормальная фамилия…

В сердце кольнуло, отчего-то я был твердо уверен, что Богдана имела несколько другую внешность. На какой-то миг ком подступил к горлу. Ноги стали ватными, не слушались, отказываясь давить на педали.

Она была заметно измучена происходящим, обмахивая лицо блокнотом, словно веером. И видимо, чувствовала себя несколько напряженно. Рев автомобиля заметно усиливал ее напряженность. В какой-то момент, демонстрируя навыки великолепного вождения, я снизил скорость и начал старательно маневрировать, чтобы не попасть в яму.

Неглаженная одежда и трехдневная щетина серьезно снижали степень романтичности моего образа, но я верил в свои силы и потому, пригладив волосы — случилось она. Шутка! Совершенно дурацкая…

— Говорят дорога — лицо города. И у нас оно с ямочками… — ляпнул первое, что пришло в голову. Которая напрочь отказывалась работать.

Аромат первой в жизни влюбленности, которая случилась со мной в пятнадцать, окончательно вскружил мне голову, распаляя давно потухшие угли...

Без малейшего намека на улыбку, Колокольникова посмотрела на меня, пытаясь определить смысл подаваемой информации.

— Убавьте-ка печку, — попросила хлестким деловым тоном.

У-у-у, какие у тебя теперь огромные тараканы в голове! — подумал я.

Вслух, естественно, сказал совсем иное:

— Значит вы, — Богдана, хотите собрать критическую массу доказательств незаконных действий полковника Зайцева?

— Лишь найти маленький повод для проверки. И, я его найду! — заметила как бы между прочим, уныло разглядывая салон потрепанного “друга”. — Полиция и государственные структуры погружены в чудовищную коррупцию.

— Ладно, посмотрим, что у вас получится, — и прибавил: — Мне еще никогда не было так интересно…

Машина проехалась по луже, разбрызгивая грязь во все стороны. Мы вкатилась на заправку.

— Ну, что? Приплыли? — я опять первым нарушил тревожное молчание.

И, умолк, словно собираясь с мыслями. Я все еще не мог отвести от Колокольниковой пристального взгляда. Эти глаза, большие синие глаза, с махровыми загадочными ресницами и этот взгляд…

Вдаль уносилось шоссе, по которому не переставая мчались фуры, груженные древесиной или очередной просрочкой для жителей областного центра.

— Вы бы на своей “ласточке” без труда выиграли соревнование на самое долгое прохождение самой короткой дистанции, если таковое когда-нибудь проводилось, — усмехнулась она.

Голосок у нее изменился. Стал немного низковат, но звучал превосходно.

— Не переживайте, — галантно поклонился головой. Вот шут! — В лесу, без печки, вам больше понравится...

Вот хам!

Акула пера гордо вздернула нос, и вышла.

Я так ничего и не понял, кроме того, что разговор окончен.

* * *

В силу специфики своей работы, мне частенько приходилось видеть мертвецов, живописные картины смерти. И меня уже не пугала кровь на снегу, не ужасали чьи-то кисти, ноги, головы, валявшиеся отдельно от хозяев… Наверное, человек ко всему может привыкнуть.

За зданием заправки располагалась полоса искусственного леса. Асфальтированная дорога кончалась в ста метрах от парковки, и дальше нам пришлось месить холодную грязь.

— А говорят, плохих дней не бывает… — находясь под сильным впечатлением, я опасался лишний раз матюкнуться.

Колокольникова, в своем новом красивом пальто, торопилась идти за мной. Пройдя несколько шагов, она поняла, что ей грозят — открытые переломы обоих каблуков, но назад не повернула.

— Идти устанете. Возьмите мою руку, — я посмотрел в ее неулыбчивые глаза.

Вспомни меня, Богдана!!! — кричало нутро.

Было видно, как ноздри на ее прелестном носике расширились до предела.

— Разве я жаловалась, майор? — покачнулась, но устояла, мобилизируя последние остатки упрямства.

— И правда, чего это я миндальничаю? — улыбнулся, стараясь не выдать своего разочарования. — Сами топайте, не маленькая.

Я шел очень быстро, осознавая каждый шаг, и с каждым этим шагом, все острее чувствовал, что я не один — рядом со мной шагает живое, не надуманное предчувствие перемен… Конечно же, я поскользнулся и, шлепнулся, как лягушка на снег.

Богдана, выглядела всерьез удивленной, а я…

— Занятно, — весело заметила она.

О, Боже! Эта улыбка преследовало меня еще целый год, после того, как они с семьей переехали из Саратова в Питер. Стоп… а я почему переехал?

Да мало ли почему!..

— Даже в лесу есть "лежачие" полицейские… — добила она фразой.

* * *

Идти через лес было одно "удовольствие", пока все отчетливее не стал виден изрядно обклеванный птицами труп молоденькой девушки. Она болталась в петле, явно повешенная после жестокой расправы. На полуобнаженном теле было много следов отвратительного надругательства.

— Глухарь, — простонал я. — И опять на моем участке.

Малинин уже стоял возле трупа, помогая его снимать.

— Первые впечатления, коллега? — увидел меня.

— Что ж, мне снова предлагается догадаться самому? — буркнул в ответ.

Пришлось вынуть из кармана ручку, и осторожно отвернуть воротник на шее жертвы.

— Я все думала, через какое время вы это обнаружите? — объект моей первой любви, осмелилась шагнуть вперед.

На правой стороне шеи, чуть ниже челюсти, у жертвы виднелся лиловый синяк. А внутри кружок прокола размером с бусину.

— Подумаешь, колотая рана, — ощетинился Малинин.

— Не подумаешь! Нападающий целился жертве прямо в яремную вену.

— А вы гражданочка, кем будете? — Малинин нахмурился.

— Ооо. Знакомься, — тут вмешался я. — Наш криминальный журналист. Богдана Колокольникова.

Это имя вызывало в душе особое волнение, ощущение неповторимости...

— Журналист, говоришь? — Малинин переглянулся со мной. — А я подумал, Гермиона Грейнджер, вашу мать!

Испепеляющий взгляд двух голубых огоньков впился в Малинина.

— В нарушение всех имеющихся инструкций по проведению осмотра места происшествия, вы облазили тут все и, ухитрившись не испачкаться в крови, нашли то, что и искали. То есть ничего...

— Не учите ученого! — Малинин завелся. — Я свою работу знаю!

— Тогда вы знаете, что причиной смерти наверняка является потеря крови. А не повешение, — Богдана убрала упавший на глаза локон, и посмотрела на него. — Лопнувшие капилляры вокруг раны указывают на то, что кровь…

— Высосал вампир? — выпалил