Злодейка, приручившая Дракона - Аматариэль Джулианна Кортес

Я решительно распахнула створки массивного шкафа. Внутри висели десятки платьев из шелка, бархата и парчи. Все они были созданы для того, чтобы сковывать движения и подчеркивать хрупкость. Порывшись в глубине, я нашла то, что искала — простой комплект для верховой езды, который Амелия, вероятно, надевала пару раз в жизни. Плотные штаны и свободная рубашка. Не идеальный спортивный костюм, но лучше, чем ничего.

Переодевшись, я почувствовала себя увереннее. Эта одежда не стесняла движений и давала ощущение свободы.

Я попробовала сделать несколько базовых упражнений, которые помнила из своей прошлой жизни. Приседания. После десяти повторений ноги задрожали, а дыхание сбилось. Отжимания. Я не смогла сделать ни одного, с позором рухнув на ковер. Пресс. Жалкие пять подъемов корпуса, после которых в животе что-то свело.

Это было полное фиаско, катастрофа. Мое тело было похоже на красивую фарфоровую куклу — абсолютно бесполезную в реальной жизни.

Выругавшись сквозь зубы, я не сдалась. Я снова и снова пыталась, заставляя ноющие мышцы работать. Пот стекал по лицу, смешиваясь с пылью на ковре. Я отдыхала минуту и начинала заново. Боль была отрезвляющей. Она напоминала мне, что я жива и что за эту жизнь нужно бороться.

Когда в дверь снова робко постучали, я едва успела накинуть халат поверх своей «спортивной» одежды.

— Леди Амелия, ваш отец, барон де Валуа, желает вас видеть, — пропищала Анна.

Отец. Еще одна проблема. По канону, барон был жадным и беспринципным человеком, который и продал свою дочь генералу, чтобы поправить финансовое положение семьи.

Я сделала глубокий вдох, приводя в порядок дыхание и мысли. Пора начинать играть свою роль. Роль тихой и покорной дочери.

— Я сейчас приду, — ответила я спокойным, ровным голосом.

Бросив последний взгляд в зеркало на свое раскрасневшееся лицо и растрепанные волосы, я усмехнулась. Что ж, Амелия, твое время закончилось. Теперь здесь новые правила. И новая хозяйка. И она не собирается быть ни жертвой, ни куклой.

Глава 3

Три дня пролетели как один кошмарный сон. Я почти не спала, посвящая каждую свободную минуту тренировкам измученного тела и прокручиванию в голове всех известных мне фактов о мире «Песни Лазурного Дракона». Встреча с отцом прошла именно так, как я и ожидала. Барон де Валуа, полный мужчина с бегающими глазками и жадной улыбкой, не заметил во мне никаких перемен. Он лишь сыпал наставлениями о том, как я должна ублажать великого генерала, чтобы тот не забыл о щедрой помощи их «породнившейся» семьи. Я молча кивала, играя роль покорной дочери, и мысленно проклинала его. Этот человек с легким сердцем отправлял собственную дочь на смерть ради денег.

В день отъезда меня облачили в роскошное, но неудобное платье из алой парчи, которое, по мнению отца, должно было разжечь страсть в генерале. На самом деле, оно было похоже на наряд жертвенного агнца. Когда я спускалась по парадной лестнице, слуги провожали меня сочувствующими взглядами. Они все знали, куда и к кому я отправляюсь. Дворец генерала Кая имел дурную славу. Говорили, что девушки, попадавшие туда, редко возвращались домой.

Свадебный кортеж, если можно так назвать эту мрачную процессию, состоял из одной-единственной кареты, обитой черным бархатом, и отряда из двадцати всадников в вороненой броне. На их знаменах красовался герб генерала — оскаленная голова лазурного дракона. Солдаты были молчаливы и суровы, их лица, казалось, были высечены из камня. Никаких улыбок, никакой праздничной суеты. Меня просто забирали, как вещь, купленную на рынке.

Путь до столицы занял почти весь день. Я сидела в карете одна, глядя на проплывающие мимо пейзажи и пытаясь унять дрожь в коленях. Страх был липким, всепроникающим. Одно дело — читать о жестоком генерале, и совсем другое — ехать к нему в лапы. Я снова и снова повторяла себе пункты своего плана, как мантру: быть тихой, быть незаметной, быть полезной. Не вызывать гнева. Не привлекать внимания.

Когда карета въехала в столицу, я позволила себе выглянуть в окно. Город был великолепен, точь-в-точь как в книге. Высокие шпили дворцов, оживленные улицы, яркие вывески магазинов. Но вся эта красота казалась мне декорацией к моей личной трагедии. Кортеж миновал императорский дворец и направился в отдельный, изолированный район города, где и располагалась резиденция генерала.

Дворец Кая был скорее крепостью. Высокие серые стены, массивные ворота, узкие окна-бойницы. Никаких садов, никаких фонтанов. Лишь камень, сталь и ощущение давящей, застарелой угрозы. Когда ворота за нами с глухим скрежетом закрылись, я поняла, что пути назад нет. Я в ловушке.

Меня провели через огромный, гулкий холл, где каждый мой шаг отдавался эхом. Вдоль стен стояли закованные в броню стражники, неподвижные, как статуи. Нас встретила пожилая женщина в строгом темном платье — домоправительница. Ее лицо было сухим и бесстрастным.

— Леди Амелия, — произнесла она, — генерал ожидает вас в тронном зале. Следуйте за мной.

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Так скоро? Я думала, у меня будет хотя бы пара часов, чтобы прийти в себя. Но, видимо, хозяин дворца не любил ждать.

Тронный зал был под стать всему дворцу — огромный, мрачный и величественный. Стены из черного мрамора были украшены боевыми знаменами и оружием. В центре зала на возвышении стоял массивный трон, вырезанный из цельного куска обсидиана в виде свернувшегося дракона.

И на этом троне сидел он. Генерал Кай.

Он был именно таким, каким я его представляла, и в то же время — совершенно другим. Книжное описание не могло передать и сотой доли той ауры абсолютной власти и первобытной опасности, что исходила от него. Длинные иссиня-черные волосы были свободно перехвачены на затылке кожаным шнурком. Одет он был в простой черный военный мундир, который, однако, сидел на нем лучше любых королевских одеяний. Но главное — это были его глаза. Лазурные. Небесно-голубые, как чистое небо после грозы, и при этом холодные, как лед горных озер. В них не было ни капли тепла, ни намека на эмоции. Лишь всепоглощающая пустота и скука.

Он лениво окинул меня взглядом с головы до ног, и я почувствовала себя насекомым под лупой. В его взгляде читалось откровенное презрение. Он не видел во мне женщину. Он видел вещь. Очередную куклу, которую ему прислали для развлечения.

По канону, в