Строгий препод - Рин Скай

— Ой, Марк, не хочу я на эти каракули смотреть. Я на пилатес собираюсь.

— Какой к черту пилатес, когда Лада плохо пишет?! И это не каракули! Это — почерк нашей дочери!

Нет, я поражаюсь своей женушке. Нигде не работает и не собирается, мотивируя это тем, что Ладу нужно водить и встречать из школы, целый день у нее салоны красоты-массажи-йога-пилатес-посиделки с подругами в кафе, и она даже уроки с дочерью выполнять не собирается.

— Я тебя умоляю, Марк! — закатывает глаза супруга, — Да кому в наше время нужен почерк?! Все уже давно в телефонах пишут!

— Но ребенок должен научиться писать! — рявкаю я.

— Марк, я — не учитель! Инна Георгиевна, или как там ее…

— Григорьевна. Учительницу нашей дочери зовут Инна Григорьевна. — рычу я.

— Не важно. Короче, у Лады есть училка, вот пусть училка и учит ее писать! Ей за что зарплату платят?!

Меня это наглое заявление полностью выводит из себя. Если моя жена позволяет себе такие высказывания в адрес учителей, то что говорят мои ученики и их родители обо мне?

— Значит так! — цежу я, сверля супругу уничижительным взглядом. Это я умею. Я же преподаватель и знаю, как сделать так, чтобы меня слушали. — Никакого пилатеса, пока ты не научишь Ладу аккуратно обводить буквы!

— Ну… Марк…

— Не нукай. Иначе денежный поток на твою карту иссякнет.

— Марк, милый… — тут же метет хвостом Алиса. — Ну правда, давай я съезжу на пилатес, а как вернусь, попишем с Ладой эти прописи.

— Нет. — стою я на своем. — Сначала дочь, а потом уже твои занятия.

Алиса закипает, тяжело дышит, но я не преклонен. Дисциплина должна быть везде: и в школе, и дома. И я знаю, как ее добиться.

* * *

МАРК КРАСОВСКИЙ

Урок подходит к концу, а я гляжу в монитор, сверяя расписание. У 5 «Д» сейчас будет математика. С первого сентября я не видел сына. У него еще не было географии. Но я много думал о нем, и о своей бывшей жене. Мне интересно, как учится мой сын, какая у него успеваемость, какое поведение.

Черт, я вообще ничего не знаю о Коле. Какой у него характер, что он предпочитает на обед, в какие игры в телефоне играет. Да, нужно многое наверстывать. Нужно узнавать своего сына заново.

Наконец, звонок, шестиклашки уносятся из моего кабинета, я же спокойно закрываю замок и спускаюсь к сыну. 5 «Д» шумит и носится по коридору. Смотрю на часы. Еще две минуты до математики. Ищу глазами сына.

Да, все носятся, а мой Коля сидит один в телефоне. Никто не зовет его в свою компанию, да и он не стремится влиться в новый коллектив. М-да… Сердце сжимается от жалости к нему. Мало того, что переехал из другого города, в новый дом, в новую школу, в новый класс. Наверно, в пятом классе уже сложнее найти друзей, чем в первом.

Вон, Лада, чуть ли не с первого сентября подружилась с Ксюшей, и теперь они подружки — не разлей вода. А Коля букой сидит. Телефон-то какой у него страшный. Разбитый.

Звонок. Я, так и не обнаружив себя, иду мимо класса. Одноклассники Коли бегут в кабинет, занимают свои места. Коля один за партой. Никто не хочет подсаживаться к нему. От жалости к сыну начинает колоть в подреберье. Наверно, надо было подойти к нему. Спросить, как дела. Но… не успел. А теперь поздно уже выдергивать сына с математики. Ладно, надо наведаться к ним с Лерой в гости. Посмотреть, как и что.

Глава 5

МАРК КРАСОВСКИЙ

— Анна Викторовна, можно к тебе? — заглядываю к классной руководительнице Коли.

— Марк Николаевич, пожалуйста, проходите! — Анна тут же вскакивает с кресла и начинает расчищать мне место в своей крохотной подсобке.

При этом она пытается поправить прическу, смотрит в зеркало, поправляет макияж и одергивает юбку, которая задралась до колен.

М-да… Анна Викторовна явно для меня старовата. Одинокая дама за сорок. А все туда же. Но я пришел сюда далеко не за этим.

— Марк Николаевич, какими судьбами? — лучиться улыбкой учительница математики, — могу кофеек заварить. — указывает она подбородком на банку дешевого растворимого кофе.

Я морщусь. Пью только свежемолотый, сваренный в кофе-машине. Такое дерьмо в жизни бы употреблять не стал.

— И печенье тоже имеется, Марк Николаевич! — с надеждой смотрит на меня Анна Викторовна.

— Анна Викторовна, я пришел сюда заполнить анкету, как второй родитель.

— Что?! — прищуривается на меня математичка.

Она закусывает губу и пытается понять, что именно мне от нее нужно.

— Мне нужна родительская анкета Коли Красовского. Он в твоем классе учится.

— Коли?! Красовского?! Новенького?! — вытаращивается на меня Анна.

— Да. Его. Дай, я дозаполню.

— Марк Николаевич… — обморочным голосом спрашивает Анна. — Да неужели вы и вправду отец новенького?!

— А что здесь такого? — не понимаю я. — Да, Николай Маркович Красовский — мой сын. Можно было по фамилии и отчеству догадаться! — раздраженно добавляю.

— О, Господи… — усмехается Анна Викторовна. — А я ведь сразу так подумала, даже у мальчика уточнила.

— И он что ответил? — заинтересовываюсь я.

— Он сказал, что ваш сын…

Мне это приятно. Даже гордость берет. И чего я раньше сыном не интересовался? Зачем такой пробел в нашем общении устроил?

— А я не поверила. — качает головой Анна Викторовна. — Думала, выдумывает мальчик.

— Почему ты не поверила?

— Ну… — Анна Викторовна смотрит на меня с восхищением. — Вы такой видный мужчина, весь из себя, хорошо одеваетесь, у вас хорошая машина, харизматик, и… у вас другая семья! Про то, что у вас есть старший сын я до этого не слышала!

Снова эта неприятность с материальным положением Коли. Но я исправлю! Мой сынок будет выглядеть достойно!

— Коля — мой сын от первого брака. — нехотя поясняю я. — Давайте анкету.

Анна Викторовна роется в бумажках, достает мне один и протягивает. Вчитываюсь в аккуратный почерк Леры. Написала все сведения о себе. Напротив графы «отец» — прочерк не поставила. Почему-то этот факт радует меня. Не вычеркнула все же меня из своей жизни и из жизни сына до конца.

Внимательно вчитываюсь в домашний адрес бывшей жены. Это, собственно говоря, и было главной целью моего визита к классной руководительнице. Конечно, я мог бы узнать о том, где проживает мой сын и у секретаря директрисы, но это было бы дольше. Я достаю дорогую ручку и быстро заполняю графу «отец». Отдаю лист Анне.

— Однако, какой вы осознанный родитель! — восхищается математичка.

— Если