Хрупкое убежище - Кэтрин Коулc

У моей двери мама остановилась, поцеловала меня в лоб:

— Что хочешь на завтрак? Передам повару.

Я прикусила губу:

— Блинчики?

— Вижу, пошла ва-банк.

— Они мои самые любимые, — улыбнулась я.

Мама в последний раз обняла меня покрепче:

— Посмотрю, что можно сделать. Сладких снов.

— Тебе тоже.

Зайдя в комнату, я вдруг почувствовала, как усталость налетела на меня, словно грузовик сбил. Я поморщилась, глядя на разбросанную повсюду одежду. Раньше я в панике перебирала наряды в поисках идеального, и после меня остался настоящий погром. Разберусь завтра. Если не разберусь — вещи начнут таинственно исчезать: мамино наказание за бардак.

Быстро почистив зубы в своей ванной комнате, я надела пижаму с подсолнухами. Но, выйдя из ванной, остановилась как вкопанная — Эмилия сидела у меня на кровати, держа в руках одну из маек, которые я рассматривала перед выходом.

— Можно я ее возьму? — спросила она с надеждой.

Моя младшая сестра была младше меня всего на год, но постоянно пыталась таскать мои вещи и влезать в мою компанию. Я нахмурилась:

— Зачем?

Она пожала плечами:

— Ну… Может, схожу в Pop?

Soda Pop — пятидесятническая закусочная, любимая всеми возрастами за свои невероятные бургеры и потрясающие молочные коктейли. Но все в городе просто звали ее Pop.

— Для Pop это слишком нарядно, — сказала я, забираясь под одеяло.

Губы Эмилии плотно сжались:

— Разве не мне решать, что слишком нарядно?

В голове мигнули тревожные лампочки. Эмилия была самой упрямой двенадцатилетней, каких я знала. А я слишком устала, чтобы сейчас с ней спорить.

— Бери, — махнула я рукой, потянулась к лампе и выключила свет.

Лунный свет все еще заливал комнату через огромные окна, выходящие на балкон. Я увидела, что Эмилия и не думает уходить.

Я простонала:

— Что опять, Эм? Я спать хочу.

Она замолчала на мгновение:

— У тебя появился парень?

Я резко села в кровати:

— Ты что, подслушивала нас с мамой?

Челюсть Эмилии напряглась в знакомом упрямом изгибе:

— Я просто хотела попить. Мне нужна была вода.

— Тогда нужно было, как нормальный человек, спуститься на кухню и взять стакан воды, а не стоять в коридоре, как любопытная мышь.

Она вскочила с кровати:

— Я не любопытная! Это вы с мамой шептались!

— Мы не знали, что ты там.

На лице Эмилии мелькнула обида:

— Все равно. Я и знать не хочу про твоего глупого парня.

Она бросила майку на пол и выскочила из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Я упала обратно на подушки с громким стоном. Чертовы младшие сестры. Где-то внутри шевельнулась вина, как маленькие иголочки под кожей. Я должна была пойти за ней. Но сил уже не было. Я помирюсь с ней утром: принесу эту майку и ее любимый мой блеск для губ и все снова будет хорошо. А сейчас мне нужен был только сон.

***

Что-то защекотало мне нос, заполнило дыхательные пути и стало першить в горле. От кашля глаза затрепетали. Я моргнула, вглядываясь в темную комнату. Луна уже не светила так ярко — ее скрыли облака. Но даже при слабом освещении я поняла: что-то не так.

И тут я услышала это. Вой сигнализации. Я нахмурилась, снова закашлявшись. Источник запаха стал ясен моментально и неумолимо.

Дым.

Я резко села, пытаясь выбраться из постели, но ноги запутались в простынях. Верхняя часть тела продолжала движение вперед, ладони с глухим шлепком ударились о ковер возле кровати. Волокна впились в кожу, пока я пыталась выпутаться из клубка постельного белья и подняться.

Новая волна кашля согнула меня пополам. В голове всплыли картинки с урока в пятом классе, когда к нам приходил пожарный. Опустись ниже. Закрой рот и нос, чем сможешь.

Я схватила валявшуюся рядом вещь — ту самую майку, что выбросила Эмилия. Эмилия. Я прижала легкую ткань к лицу и поползла к двери.

Комната Эмилии была дальше по коридору, ближе к родительской спальне. Когда мы только переехали сюда шесть лет назад, она боялась — после манхэттенской квартиры все казалось чужим. Ее мучили кошмары, она плохо спала целый месяц и выбрала комнату рядом с родителями, а не рядом со мной, как планировали изначально.

Добравшись до двери, я замедлилась — в голове вспыхнула еще одна инструкция: проверь дверную ручку. Я осторожно коснулась латунной поверхности. Тепло тут же обожгло ладонь.

По телу пробежала новая волна паники, глаза защипало от слез. Я не знала, что делать. Это был единственный выход из моей комнаты. Телефона у меня не было — родители категорически были против собственной линии, а уж мобильника тем более. И вот я в ловушке.

Я сильно прикусила внутреннюю сторону щеки. Рот наполнился металлическим вкусом крови, но я почти не обратила внимания. Из-под двери все гуще валил дым. Времени оставалось все меньше.

— Мам! Папа! — закричала я. Ответа не последовало.

Может, они уже выбрались. А может, между нами просто завал. Но чтобы узнать, надо открыть дверь.

Я грызла разбитую щеку, боль возвращала меня в реальность. Обмотала руку майкой и осторожно повернула ручку. В ту же секунду из-за двери вырвалось пламя.

Я отпрянула с приглушенным криком, который тут же перешел в новый приступ кашля. Языки пламени плясали, как в каком-то завораживающем и одновременно ужасном танце. Дым клубился в комнату, как чудовище из давних кошмаров.

Страх захлестнул меня, я откатилась глубже в комнату, пока спина не уперлась в стену. Легкие сдавило, стало трудно дышать. Нужно выбраться. Немедленно.

На ощупь я ползла вдоль стены. Резьба дерева сменилась рамами окон. Я ковыляла, пока не нащупала дверную ручку французских дверей, ведущих на балкон.

С третьей попытки дверь поддалась. В лицо хлынул поток свежего воздуха и тут же вызвал новый приступ кашля. Я вылезла на деревянный настил, сдирая колени сквозь тонкую пижаму.

Схватившись за деревянные балясины перил, я ощутила жар огня у себя за спиной. Было так жарко, что казалось, кожа потрескается.

Я лихорадочно осматривалась в поисках выхода, помощи. Пусто. Оставалось надеяться, что кто-то из соседей увидел пламя и вызвал пожарных. Но гарантий не