Наше темное лето - Ханга Э. Павел

Уголок рта Томаса поднялся вверх, и я почувствовала, что машина замедляется. Он остановился рядом с тем местом, где шел парень по имени Кевин, и Коннор опустил окно, а я погрузилась в сиденье, как будто это сделало бы меня невидимой. После шести часов в машине не была уверена, что готова к общению.

Коннор окликнул Кевина, который повернулся к нам с хмурым выражением лица. Он прикрыл глаза от солнца, и на его лице появилась улыбка, когда он, должно быть, узнал мальчиков.

— Роудс! — Он перешел тротуар и наклонился в машину, протянув руку мимо Коннора, чтобы первым пожать руку Томасу. — Хорошая машина, — сказал он, положив локти на раму окна. — BMW X5? — Томас слегка кивнул, на что Кевин отреагировал свистом. — Я не ждал тебя раньше... — Он не договорил, и я повернула голову в сторону Томаса, прищурив глаза. По его лицу промелькнуло странное выражение, но он снова стало бесстрастным. Что хотел сказать Кевин?

— Кевин. — Коннор нарушил тишину, привлекая наше внимание. Он говорил странным голосом, незнакомым мне, и краем глаза я видела, как Томас тоже поднял брови.

— Коннор? — Кевин откинулся назад, широко раскрыв глаза. — Я не видел тебя с тех пор, как тебе было пять лет. — Он продолжал улыбаться, но в его взгляде мелькнуло что-то более глубокое.

Я пристально посмотрела на Кевина, нахмурившись и прикусив внутреннюю сторону щеки. Он был похож на тех парней, которых показывают в рекламе нижнего белья: смуглая кожа, татуированные руки, атлетическое тело и очаровательная улыбка.

— Мне было восемь, но да, — ответил Коннор, покраснев. — Ему было неловко? — У тебя еще есть тот попугай? — быстро добавил он, пока я протягивала руку, чтобы утешить его. Как только я услышала, как Кевин сдвинулся, я поняла, что совершила ошибку.

— Марли? Да, он счастливая птица, — ответил он на вопрос Коннора, но я видела, что его глаза уже нашли меня на заднем сиденье. Его взгляд обжигал мою щеку, и я отвернулась от шеи Коннора. Я постаралась не показать никакой реакции на лице, устремив на него свой взгляд. — Вижу, младший Роудс завел себе подружку. — На его губах появилась странная улыбка, и я не смогла сдержать вздрагивания.

— Кинсли — близкий друг семьи, — поспешил поправить его Коннор, и я пожала протянутую руку Кевина.

— Кинсли Грин. — Я выпрямилась. Если уже взялась за это, то должна делать все правильно.

— Кевин Миллер, — он усмехнулся. — Ты кажешься очаровашкой.

Я нахмурила брови.

— Спасибо?

Его улыбка стала еще шире, и он отдернул руку. Как только Кевин полностью вышел из машины, Томас завел двигатель.

— Было приятно увидеться. — Он едва дождался реакции Кевина, как нажал на газ и уехал.

Мы доехали до знака «Прощай», и Томас свернул на ухабистую боковую дорогу. Она привела нас глубоко в сосновый лес, окружавший всю эту местность. Я опустила окно и высунула голову, позволяя ветру развевать мои волосы.

— Кинсли. — Я услышала предупреждающий тон Томаса, но проигнорировала его, сосредоточившись на пейзаже.

Здесь было холоднее, солнечный свет не доходил до нас. Я глубоко вдохнула, наполняя легкие свежим ароматом леса, пока они не затрещали, требуя, чтобы я прекратила. Мой отец любил природу. Он называл ее нашим настоящим домом. Когда я была маленькой, он каждые две недели брал меня с собой в поход. Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить его и то, каким он был до появления новой семьи.

— Кинсли, — снова позвал Томас, и на этот раз его рука схватила меня за лодыжку. Я вздрогнула и обернулась, чуть не ударившись головой о оконную раму. — Я же говорил тебе не делать этого, — сказал Томас, а я вырвала ногу из его рук.

Я услышала вздох Коннора.

— Осторожно, — ответила я ядовитым голосом. — Будет похоже, что тебе не все равно, — поддразнила, снова обратив взгляд на пейзаж

Томас фыркнул, но в этом звуке не было ни капли юмора.

— Мне придется потратить много энергии, чтобы объяснить смерть, вызванную чертовым деревом, пока ты сидишь на заднем сиденье моей машины, — сказал он, и я закатила глаза. — Но ты можешь называть это как хочешь.

Я уже собиралась возразить, когда Коннор вмешался.

— Мы почти на месте, вы не можете уже поладить? — вздохнул он, притворяясь, что с болью ударяется головой о окно. Но он был прав.

Томас повернул налево, и в поле зрения появился огромный деревенский дом. Я широко раскрыла глаза.

Почему никто не сказал мне, что дом Роудсов на озере — это не бревенчатая хижина, как я себе представляла, а особняк?

3

Кинсли

Как только машина остановилась, я выскочила, чтобы полюбоваться видом, который превзошел все мои ожидания. Справа от меня простиралось озеро, в которое уходил длинный деревянный пирс. Я всмотрелась в тихую темную воду и отражающиеся в ней сосновые леса, и по моей спине пробежал холодок. Несмотря на всю свою красоту, в этом месте было что-то мрачное, от чего у меня сжался желудок. Я повернулась к дому и увидела, что входная дверь уже открыта. Ребята исчезли внутри вместе с нашими сумками. Я воспользовалась моментом, чтобы осмотреться в новом месте. Сочетание камня и дерева с огромными окнами создавало уютную, а не стерильную атмосферу. Это было место, о котором я мечтала в детстве, когда представляла себя сидящей у камина с книгой в руках.

— Собираешься провести ночь на улице? — раздался голос Томаса из дома, и я усмехнулась.

— Тебе бы это понравилось? — Я схватила остальные сумки с заднего сиденья и поспешила по длинной лестнице, ведущей к середине веранды. Низкий гул заставил меня обернуться, и я прикрыла глаза от ослепительного солнца, чтобы увидеть красный мотоцикл, выезжающий из леса. Он не остановился, пока не доехал до подножия лестницы, а его водитель был скрыт под ярко-красным шлемом, похожим на маску Человека-паука.

Как только шлем исчез, незнакомец спросил:

— Ты переезжаешь сюда или просто приехала на лето? — Я подняла брови, а он откинул прямые темные волосы со лба. Он спрыгнул с мотоцикла и поднялся по лестнице ко мне.

— Извини, но кто ты? — Я подняла бровь, уклонившись от его вопроса.

Его кожа была слегка загорелой, что означало, что он был здесь уже некоторое время. На нем была темно-серая толстовка Caltech, что означало одно из двух: либо он учится там, либо хочет учиться, что ставило его в возрастной диапазон от восемнадцати до двадцати двух лет, примерно.

— Бракстон Ли, к твоим услугам. — Он улыбнулся, подойдя ко мне, и с такого расстояния я