Ненавистники любви - Кэтрин Сентер

Ну конечно. Только что я говорила про «сначала соглашайся, потом разбирайся»?

Ладно. Проблема в том, что это парень. Но я уже столько раз упускала шанс, что решила промолчать.

— А он что за герой? — спросила я.

— Ты точно видела это в новостях. Года два-три назад это было везде. Он спас золотистого ретривера, который сорвался со скалы.

Я сразу оживилась.

— Собаки Дженнифер Энистон?

— Да.

— Я видела это видео! Оно было буквально везде!

— Точно! Даже если бы не звезда, его всё равно бы показывали, потому что кадры были очень драматичными…

Я кивала.

— Его спустили на тросе прямо на пляж, а потом он обратно вскарабкался по этому узкому карнизу…

— С тридцатиметровой высоты…

— А собаку так сильно трясло, что она кидалась…

— И он напевал ей «Heart and Soul» до тех пор, пока она не успокоилась.

Я кивнула. Если уж и есть герои, то этот — самый настоящий.

— Помнишь, как он наложил шину на лапу?

Коул кивнул.

— А потом поместил собаку в специальную корзину для эвакуации, забрался к ней и их вместе подняли.

Видимо, Коул тоже видел это видео не раз.

— Как его зовут? — спросила я, пытаясь вспомнить.

— В прессе его прозвали Puppy Love, — «Собачья любовь».

— Том кто-то там… — Я пыталась вспомнить фамилию.

И тут Коул посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Ты столько раз смотрела это видео и не поняла, что это был человек из Береговой охраны?

Я попыталась подобрать ответ получше, чем честное «да».

— Я знала, что он какой-то спасатель…

Коул покачал головой.

— Вот зачем им нужны промо-видео.

Я замахала руками.

— Да мне военные детали были не важны. Я смотрела на… саму доброту.

К моему удивлению, Коул согласился.

— Там правда было очень трогательно, — сказал он таким тоном, как будто чуть-чуть перебор.

— Это видео и без того было бы вирусным. А тут ещё Дженнифер Энистон. Когда он возвращает ей собаку, а она в слезах?

Разве не это мы все ищем? Настоящее, живое?

— Вот это и есть настоящее телевидение, — согласился Коул.

Несколько приятных секунд единства.

— Так этот спасатель, которого мы должны снимать — тот самый парень?

— Не просто так. Именно поэтому — это же рекламное видео для набора.

— Но… — я вспомнила детали. — Разве он не отказывался давать интервью?

— Всё так.

— Почему он вдруг согласился?

Коул наклонил голову, мол, «ну это же очевидно».

— Его уговорил начальник.

— Кажется, он как раз говорил: «Я не герой, я просто делал свою работу».

— Это прямо его стиль, — подтвердил Коул. — Хотя вообще-то он редко что-то говорит.

Я ждала продолжения.

Но Коул только добавил:

— Так что если он согласится на твой «Один день из жизни» — это будет отличный улов. Может, даже шанс спасти карьеру. Такой выпуск может разлететься по всему интернету.

Хотя в реальности документалисты почти никогда не купаются в лучах славы. Разве что если они Кен Бёрнс. Это почти самый невидимый и наименее оплачиваемый способ снимать кино. Никакой тебе Голливудской глянцевости, никаких денег или славы. Просто ты пытаешься рассказать историю, которую считаешь важной, и убедить людей её услышать.

Плюс: снимать темы, о которых никому не интересно знать до того, как они посмотрят твой фильм? Это всегда сложно.

Но тут Коул был прав. Все уже любили этого парня. Мы все хотели узнать о нём больше и так и не узнали.

То, что он не хотел становиться знаменитым, только прибавило ему известности.

Шестиминутный фильм о нём определённо вызвал бы интерес.

А под интересом я подразумеваю миллионы просмотров.

Спасло бы это мою карьеру?

Вреда бы точно не принесло.

— Напомни, почему ты мне помогаешь? — спросила я Коула.

— Это ты поможешь мне, — сказал он. — Потому что вообще-то именно я должен был этим заниматься.

— Ты должен был делать промо?

Коул кивнул.

— Сам герой выбрал меня. Попросил начальство нанять именно нашу, никому не известную компанию из Далласа.

— А почему тогда ты не хочешь этим заниматься?

— Я не хочу.

Почему в его голосе появилась горечь?

— Почему он выбрал именно тебя? Почему ты не хочешь такой шанс? И, если уж на то пошло, почему Дженнифер-Энистон-Puppy-Love вдруг согласился на «Один день из жизни» со мной, если он раньше всем отказывал?

Коул кивнул.

— Хорошие вопросы.

Он постучал по моему блокноту — мол, пора записывать — и сказал:

— И ответ на все три — один и тот же.

Я приготовилась писать.

Но Коул заставил меня ждать мучительно долгую паузу, прежде чем наконец выдать.

— Потому что этот парень… мой брат.

2

Казалось ли Коула Хатчесона, редактора среднего звена в не самой известной компании, хоть как-то возможным считать братом настоящего героя и интернет-звезды?

Эм… нет.

В Коуле не было и намёка на «звёздную харизму».

Честно говоря, он относился к тем людям, которых в принципе особо не замечают. Разве что он начинал раздражать — например, перебивал на совещаниях или перекладывал на тебя свою работу так, будто ты его секретарь (чем я, между прочим, совершенно не являлась). В остальное время он просто… существовал где-то рядом.

Идея о том, что Коул — брат «Собачей Любви»?

В голове не укладывалось.

Но кто я такая, чтобы жаловаться?

Если мой слегка заносчивый коллега собирался помочь мне не вылететь с работы, я уж точно не собиралась отказываться. Разве я виновата, что у него какие-то терки с братом?

А знаете, в чем суть их конфликта?

Его брат слишком крут.

У этого парня даже прозвище было самое классное на свете — Хатч.

И дальше — только хуже.

— Он настоящий терминатор, — объяснил Коул, заставляя меня всё это записывать. — Он образцовый парень и просто неуязвим. Делает по двести отжиманий в день. Может задерживать дыхание под водой три минуты. У него никогда не было ни одной дырки в зубах. Он скорее робот, чем человек. Всё время бегает и творит добро.

— То есть он… слишком приятный?

— Да он вовсе не приятный! Он идеальный.

— Не уверена, что это противоположности.

— Он всегда такой серьёзный. Никогда не болтает. Не умеет веселиться. Его главное хобби — хмуриться.

— Его хобби — хмуриться?

— У него вообще нет внутренней жизни, — продолжал Коул. — Одна оболочка, никакой начинки.

— Да у всех людей есть какая-то внутренняя жизнь, — возразила я.

— У Хатча нет, — убеждённо сказал Коул, будто верь мне на слово. — Он только