Императрица - Мишель Хёрд

Как только я сажусь, раздаются выстрелы. Комната наполняется вспышками, а затем загорается свет. В то же время я скатываюсь с кровати, падая на Карину, и мой разум лихорадочно пытается осознать, что на нас напали.

На меня напали.

Мои охранники находятся снаружи дома, и я могу только надеяться, что они услышали выстрелы.

Диего! Мистер и миссис Мессина!

— Л-Лео, — икает Карина, ее глаза темнеют от страха.

Как только я собираюсь ответить, пуля попадает мне в спину, причиняя такую сильную боль, какой я никогда не испытывал.

— Лео! — кричит Карина, хватая меня за рубашку, когда я наваливаюсь на нее.

Мой взгляд встречается с ее испуганными глазами.

— Ш-ш-ш. — Я молюсь, чтобы они не увидели ее подо мной, но меня хватают за руку и оттаскивают от нее. Отшатываясь назад, я в ужасе наблюдаю, как какой-то мужчина хватает Карину.

— Нет! — кричу я, и тут еще одна пуля попадает мне в грудь, и мне кажется, что весь мой торс разрывают на части. Падая на спину, я не могу ничего сделать, кроме как смотреть, как мужчина выносит ее из комнаты.

Нет.

— Лео. Диего, — всхлипывает она, потом плачет еще громче. — Мама!

Капли крови стекают у меня изо рта, когда я пытаюсь окликнуть ее. Мужчина приседает рядом со мной, и я смотрю на него широко раскрытыми глазами.

— Твоему отцу следовало отступить, парень.

Он поднимает руку, направляя пистолет мне в голову, и когда воздух наполняется звуком выстрела, я готовлюсь почувствовать очередную волну боли, но вместо этого мужчина замертво падает на меня.

— Лео! — кричит Массимо, один из моих охранников, сбрасывая с меня тело. — Cazzo!

Я открываю рот, чтобы сказать ему идти за Кариной, но из него продолжает литься кровь.

Мое зрение затуманивается, а когда проясняется, я смотрю на кровать и вижу Диего. Он ранен в голову и грудь. Осознание, что мой лучший друг мертв, становится последней мыслью перед тем, как я теряю сознание.

Глава 1

Лео

Лео Тоскано — 33. Хейвен Романо — 23.

Сидя за столом на заднем дворе Николо Романо в честь его шестидесятилетия, я чувствую себя ужасно измотанным. Все одеты так, словно собрались на гребаный президентский бал.

— Еще полчаса, и мы сможем отправиться домой, — шепчет мне Массимо, моя правая рука.

Раздраженно вздохнув, я оглядываю гостей. Я узнаю большинство людей, но многие из них смотрят на меня настороженно. Мой взгляд останавливается на Николо. Наблюдая, как он смеется, я чувствую, как во мне нарастает желание убить его.

Я ненавижу этого человека с шестнадцати лет, потому что нутром чую, что этот ублюдок причастен к нападению, которое изменило мою жизнь к худшему. Но я не могу убить Николо, пока у меня не будет веских доказательств, и меня мучает то, что я не могу их найти.

После покушения я узнал, что отца убили. А моя мать, как и я, выжила после огнестрельных ранений, которые должны были ее убить.

Пока я переживал сокрушительный удар, Романо пытался захватить контроль над организацией. Однако Массимо оказался настолько могущественным человеком, что никто из ублюдков не ожидал такого поворота. Мой охранник руководил организацией и научил меня всему, что я знаю, пока я не смог занять пост главы итальянской мафии. Теперь он моя правая рука и единственный человек, которому я доверяю на сто процентов.

Он спас меня во многих отношениях. Без него я бы не пережил то нападение и последующие мучительные годы.

Во время нападения я потерял своего лучшего друга и его родителей, а Карина бесследно исчезла.

Карина. Stellina mia.

Даже спустя семнадцать лет мое сердце все еще болезненно сжимается в груди. Незнание того, что случилось с драгоценной маленькой девочкой, которая держала мое сердце в своих крошечных ладошках, будет преследовать меня до самой смерти.

Если бы не фотография, на которой она запечатлена вместе с Диего и которая занимает почетное место на моем прикроватном столике, я бы за эти годы забыл, как она выглядела. Мне также удалось забрать из дома Мессина несколько вещей, таких как плюшевый единорог Карины по имени Белла. Время от времени я смотрю на все это и гадаю, как бы сложилась жизнь, если бы Мессина не были убиты из-за меня.

— Ты купил подарок маме на день рождения? — спрашивает Массимо.

Я перевожу взгляд на него.

— Я купил ей чертову уйму тех алмазных бусин, по которым она с ума сходит. — У нее нездоровая одержимость этим хобби. Она вставила несколько работ в рамки и пыталась уговорить меня повесить их у себя дома, но я категорически отказался. Поэтому теперь она жертвует их местной благотворительной организации.

Он поднимает бровь, глядя на меня.

— И это все?

— Нет. Еще я купил маме сумку, которую она просила. — Я снова оглядываю праздничное торжество. — А ты что купил?

— Духи.

Я усмехаюсь, потому что он каждый год дарит ей одно и то же.

После нападения у меня остались только мама и Массимо. Нам троим пришлось строить новую жизнь вместе. Моя мама живет одна, недалеко от Массимо. Я хотел, чтобы она осталась со мной, но она отказалась, сказав, что нам обоим нужно личное пространство, чтобы заниматься своими делами.

Пока я осматриваю группу женщин, разодетых с иголочки, мои мысли перескакивают с одной темы на другую.

Внезапно Массимо спрашивает:

— Ты думаешь о женитьбе на Лилиане?

Вынырнув из глубоких раздумий, я бросаю на него вопросительный взгляд и ворчу:

— А?

— Ты пялишься на нее и ее друзей.

Ни за что на свете я не свяжу себя узами брака с единственной дочерью Николо. Качая головой, я проверяю время на своих наручных часах.

— Ты же знаешь, я не заинтересован в женитьбе, и даже если бы она была последней женщиной на Земле, я бы не стал рассматривать ее кандидатуру.

— Тебе здесь нравится, Лео? — спрашивает Джада, жена Николо, подходя ко мне сзади.

— Конечно, — вежливо бормочу я, поднимая на нее взгляд, когда она останавливается рядом с моим стулом.

Рядом с Джадой стоит женщина, которую я раньше не видел, и прежде чем я успеваю поинтересоваться, кто она такая, Джада говорит:

— Я хочу представить тебе Дакоту. Она вдова Санто.

Не узнав имени, я бормочу:

— Санто? Мне следует знать, кто это?

Она игриво касается моего плеча, издав смешок, который выводит меня из себя.

— Брат Николо. Он недавно умер от сердечного приступа, поэтому