Другая семья моего мужа - Лу Берри

Я и сама, будучи двадцатилетней девочкой, пришла бы в ужас от такого диалога с мужем. Но правда в том, что с годами, хоть и с горечью, но неизбежно понимаешь одну вещь: идеальных браков не существует. Ну, или это, как минимум, огромная редкость.

И страсти не горят вечно, значительно затухая после того, как появляются дети. Такова проза жизни — нравится это или нет. И я старалась смотреть на все это философски, не теряя природного оптимизма.

Ну, в конце концов, не бежать же разводиться как только в партнёре что-то перестаёт устраивать? Люди с годами меняются, как и чувства.

Любовь становится более спокойной, и брак больше стоит не на эмоциях, а на искренней привязанности, уважении и доверии.

Мой муж был не безупречен, но жизни без него я просто не представляла.

Рудольф подтащил себе табуретку, сел рядом со мной, примирительно погладил меня по коленке…

— Ну извини меня. Твои деньги, хоть и небольшие, нам совсем не лишние. Да и что тебе вообще вдруг в голову стукнуло?

Я усмехнулась.

— Ну, стукнуло, как ты выразился, прямо скажем, не мне, а Алле Семеновне. Может, у неё и впрямь какой-то черт в голове живёт, который бьёт в тарелочки и со всей дури подкидывает гениальные идеи?

Рудольф сочувственно покачал головой.

— Что на это раз?

— Хотела, чтобы я взяла на себя ОБЖ. Предлагала учить детей, как удирать от медведя. Я не стала ей говорить, что бегать с медведем наперегонки изначально представляется мне не слишком перспективным занятием, которому я вряд ли смогу научить ребят, особенно на практике. Есть подозрение, что живых адептов после этого у меня не останется.

Муж хохотнул.

— Обожаю твои словесные выверты.

Я улыбнулась, подалась к нему ближе, устало положила голову на мужнино плечо…

— Не подлизывайся теперь. Откровенно говоря, Хмелевский, ты заслуживаешь того, чтобы я и впрямь осела дома. Тогда, может, до тебя наконец дойдёт, что, вообще-то, я приношу в дом не так уж и мало. Сколько можно забывать о том, что я ещё даю частные уроки?

Он снова вздохнул и его дыхание дразняще защекотало моё ухо...

Приятная дрожь пробежала по телу. Может, хоть сегодня?..

— Ну и что ты делать-то теперь будешь? — спросил Рудольф, убивая этим бытовым вопросом все предвкушение и желание близости.

Я отстранилась, сдержав ответный тяжёлый вздох. Спокойно откликнулась…

— Ничего. Сейчас уже конец учебного года, летние каникулы на носу. Буду понемногу подыскивать замену, а пока увеличу количество частных уроков.

— Уверена, что этого хватит, чтобы компенсировать потерю работы?..

Я сложила на груди руки.

— Вообще-то, ко мне очереди образуются — твоя жена ведь не тапер из кабака, а пианистка с завидным опытом. Так что ещё один такой вопрос — и я решу, что нам все-таки стоит пожить исключительно на твою зарплату.

Он поднял вверх руки.

— Понял, больше не спрашиваю.

Рудольф ещё немного неловко поёрзал на табуретке, потом сказал…

— Слушай, там второй тайм начинается…

— Да иди уж. Только посуду загрузи туда, где ей положено быть.

Он нарочито страдальчески закатил глаза…

— Я надеялся, ты забыла.

— Черта с два.

* * *

Следующим вечером мне пришлось после работы забежать в магазин.

Надеялась обойтись заказом продуктов на дом через приложение, но обнаружила, что нужных овощей к вечеру не осталось.

Я придирчиво выбирала хоть мало-мальски приличную морковь среди удручающе-вялых корнеплодов, когда меня вдруг окликнули…

— Вася!

Обернувшись, я обнаружила за своей спиной приятельницу из соседнего дома. Не могла назвать её громким словом «подруга», хотя наши дети нередко вместе играли во дворе, но человеком, с которым всегда было приятно пообщаться, она для меня была однозначно.

— Привет, — улыбнулась я Лиле.

Она приобняла меня в ответ.

— Давно тебя не видела! Вот ведь нелепость, правда? Ведь в одном дворе живём! Как твои дела, как работа?

Я усмехнулась.

— Работа — отлично. Потому что у меня ее скоро не будет.

— Как так?

Я коротко рассказала ей о своём отказе вписываться в затею директора с ОБЖ.

Лиля нахмурилась, словно о чем-то размышляя…

— А новое место ищешь? У нас в сто семнадцатой школе как раз уволилась учитель музыки… Могу тебя порекомендовать.

Я не готовилась к тому, чтобы сразу сменить одну школу на другую, хотела присмотреться, поискать, подумать…

Но раз уж этот вариант сам меня нашёл, то, наверно, стоило хотя бы сходить на собеседование?..

Глава 4

Утром Рудольф поднялся мрачный, недовольный.

Разговор с женой накануне совсем не добавил ему радости. Чего доброго, Вася и впрямь надумает осесть дома, а его это совершенно не устраивало.

Баба в доме, все равно, что на корабле — исключительно к беде. От безделья женщины начинают страдать откровенной ерундой и напрочь разучиваются считать деньги!

От некоторых друзей он знал, как это бывает. Стоит только бабе засесть дома, перестать самой зарабатывать, как у неё заходит ум за разум. Начинаются эти бесконечные зависания на маркетплейсах, покупки всякой ерунды, типа «милых полотенечек» или сотого по счету платья, а то и того хуже — баба вписывается в какой-нибудь идиотский марафон, полагая, что счастье свалится ей само с неба, если она будет выполнять идиотские инструкции другой бабы, только более предприимчивой, так ещё и мозги этим мужу станет проедать, рассказывая о своих «успехах»!

Ему такого было не надо!

Он совсем не горел желанием, чтобы Василиса стала требовать у него все больше и больше, а сама при этом ничего не приносила. Содержать её полностью в его планы не входило совершенно.

Наливая себе кофе, он хмуро подумал — хоть бы она поскорее нашла новую работу.

Допив, хотел по привычке бросить чашку в раковину, но вспомнил вчерашнюю выволочку.

Просто поразительно, какая сталь крылась внутри этой женщины за обманчиво-мягким обликом и бархатисто-ласковым голосом.

Фыркнув, он все же открыл дверцу посудомойки и погрузил чашку внутрь, после чего направился в спальню, чтобы переодеться и отправиться… на работу.

Во всяком случае, так должны были считать его домочадцы.

Когда выходил из спальни — наткнулся на сына, который его, похоже, и подкарауливал.

— Пап, до школы подкинешь? Погода сегодня дрянь, малая вон вообще ревет, молний боится.

Ещё не хватало!

Рудольф нарочито выразительно посмотрел на часы, отрезал…

— Слушай, Паш, мне некогда. Если буду вас ещё развозить — на