Знахарка для оркского племени - Юлия Эллисон

— Через двадцать минут, — строго сказала.

Времени как раз хватит, чтобы допить остывающий кофе. Не до зеленых мне мужиков.

Еще бы неплохо хотя бы пообедать в свой собственный отпуск и день рождения, но мне еще туалетного вора искать. Приоритеты, черт возьми.

— Сейчас! — прорычал громче зеленый, словно от того, как громко он рыкнет, будет зависеть мой прием.

Стекла в витринах снова задрожали, а с потолка посыпалась легкая пыль.

Я хмыкнула, снова глянув на часы.

— Осталось девятнадцать минут, — заявила бесстрашно. — Можете подняться на этаж и подождать своего приемного времени там. И советую по дороге никого не пугать, а то наши кардиологи сегодня и так перерабатывают.

Развернулась и пошла на свое законное рабочее место, чувствуя его взгляд на спине — тяжелый, как гиря. Телефоны следили за каждым моим шагом.

Надеюсь, мне удастся потом стребовать премию за тяжелые условия труда у министерства здравоохранения. Или хотя бы оплату сеанса у психолога.

Поднявшись на этаж, спокойно зашла в свой кабинет, только тогда отметив, что зеленый субъект топал сзади. Кстати, бесшумно топал для такой массы, будто шел по пуху. Но да ладно.

Указала ему на скамейку в холле, ту самую, что купили в прошлом году и которая уже успела разболтаться.

— Ждать здесь! Я вызову сама! — заявила и прошла в свой кабинет, облегченно выдыхая, когда дверь закрылась, отсекая меня от этого сюрреалистичного зрелища.

Этот день меня добьет. Прошла за свой дубовый стол, заваленный бумагами, открыла отчет за прошлый квартал — том толщиной с «Войну и мир» — и села его изучать, попутно прихлебывая уже остывший кофе из кружки с надписью «Самый добрый доктор» и заедая пирожком с вишней, захваченным из кафешки у метро.

Бумаги, цифры, сводки…

Ровно через девятнадцать минут, отмерив время по своим часам, я открыла дверь зеленому посетителю.

— Проходите, — сурово сказала, указывая ему на стул, усиленный стальными ножками — специально для особо «тяжелых» пациентов. Надеюсь, выдержит.

Сама прошла за свой стол и села напротив, приняв официальный вид, сложив руки перед собой.

— Слушаю вас, — сказала, рассматривая этого колоритного субъекта.

А он ничего так мужчина, если абстрагироваться от цвета кожи. Зелень, правда, бы смыть, но и так красавчик. С такими-то плечами, будто выточенными из гранита, да стальным прессом, которому любая фитнес-модель бы позавидовала.

Всегда питала слабость к большим мужчинам.

— Вы должны пойти со мной! — выдал Халк, упирая на слово «должны», и его голос прокатился по кабинету, заставляя вибрировать даже картины на стене.

Я лениво подняла бровь.

— Где постановление? — уточнила, делая вид, что ищу что-то в стопке бумаг. — Судебное решение? Предписание вышестоящих инстанций?

— Какое постановление? — Он выглядел искренне озадаченным, его густые брови поползли к волосам.

— О том, что я должна, — сказала спокойно, складывая руки на столе. — К тому же я не вижу денег за сломанную дверь. И за моральный ущерб персоналу, между прочим.

Мужчина снова потянулся к поясу кожаных штанов и бросил на стол тот самый мешочек. Он тяжело стукнул о дерево, и из него тут же вывалилось несколько крупных, отливающих тусклым красным золотом монет с каким-то хищным профилем и непонятными письменами по краю.

В то, что это настоящее золото, я в жизни не поверю. Выглядит как реквизит из плохого исторического фильма. Может, все же дурку вызвать? Хотя, глядя на него, кажется, она уже здесь, в моем кабинете.

— Здесь хватит, чтобы купить всю вашу больницу! — гордо выдал зелень, скрестив на груди мощные руки.

Я хмыкнула. Ну, это он завернул. Аппарат МРТ стоит под восемьдесят миллионов. И даже если это и правда золото, то он не сможет его выкупить. Да и кто у нас тут покупает больницы за мешок монет? Олигархи предпочитают яхты.

— Не думаю. К тому же я принимаю только рублями. Будьте любезны сходить до ломбарда и поменять деньги, — невозмутимо сообщила, отодвигая одну из монет кончиком карандаша. — Ближайший на улице Ленина, два квартала отсюда.

Зеленый словно бы офигел от моей наглости. Его брови поползли еще выше, почти сливаясь с линией волос.

А мне что? Мне за словом в карман никогда лезть не приходилось, наверное, поэтому меня и выдвинули на эту должность. Чтобы я таких, как он, ставила на место.

— Вы должны пойти со мной! — снова выдал этот хам, уже начиная напоминать заевшую пластинку.

— До ломбарда? Нет уж, у меня много работы, — заявила, указывая на гору бумаг, угрожающе нависшую на краю стола. — Но если вы поможете мне ее выполнить, то, так и быть, я схожу, — решила пойти навстречу.

В конце концов, у меня отпуск и день рождения — могу я хоть немного развлечься в компании сумасшедшего? Тем более такого колоритного. Не каждый день по коридорам топчутся мускулистые эльфы-переростки.

Зеленый явно офигел второй раз, глядя на меня недовольно, словно я предложила ему подмести полы в отделении.

Кажется, он не привык, чтобы ему отказывали и тем более ставили условия.

— Должны! — Он хряпнул кулаком по столу.

Все на столе — компьютер, чашка с карандашами, папки с делами, рамка с фото моей таксы — подпрыгнуло и звякнуло.

Чашка грохнулась набок, карандаши рассыпались веером. Отчет за прошлый квартал съехал на пол, страницы разлетелись по полу.

Вот это он зря. Я тоже так умею. Резко встала и со всей дури, вложив в удар всю накопившуюся за день злость на вора бумажных полотенец, дуру-зама и этот безумный мир, долбанула ладонью по центру стола, выбивая еще более оглушительный, дребезжащий звук. Больно, черт!

Мой стол, старый и проверенный, лишь громко ахнул, но выстоял.

— Нет! — рявкнула я командирским тоном, каким когда-то отчитывала провинившихся интернов, и этот тон заставлял сжиматься даже бывалых хирургов.

Зеленый тут же присмирел, отдернув руку, и посмотрел на меня с нескрываемым уважением, даже с некоторым удивлением — как на достойного противника.

— Мой вождь ждет знахаря! — произнес он уже более сдержанно, но с непоколебимой уверенностью в голосе.

Я хмыкнула, показав пальцем на висящий над столом, слегка перекошенный после его удара, портрет Путина.

— А мой вождь ждет, что я буду на страже здоровья людей! И порядка во вверенном мне учреждении! И чтобы двери зря не ломали!

Зеленый хлопнул глазами, его взгляд метнулся от портрета ко мне и обратно, словно он пытался понять связь между этим немолодым человеком в пиджаке и мной, мулаткой в джинсах и с бусами в волосах.

— Мы щедро заплатим, — сказал он, понизив голос, словно