Нашей жизни танец - Мира Айрон

— Ты ещё жива, моя старушка? — продекламировал из угла блондин с длинной чёлкой, и кто-то прыснул.

— Игорь! — Анна Аркадьевна бросила на парня укоризненный взгляд и снова повернулась к Лиле.

— Я занималась танцами, — упрямо ответила девочка.

Насмешки этого самого Игоря неожиданно возымели обратное действие и лишь придали решимости и сил Лилии.

— Ты же сказала, что нет, — сдвинула брови Анна Аркадьевна.

— Я с пяти лет занималась в балетной студии.

— В образцово-показательном коллективе «Звёзды Мухос. нска?» — тут же обрадованно откликнулся блондин.

— Игорь, прекрати! — раздражённо одёрнула его мать и впервые с интересом посмотрела на упрямую девчонку. — Как тебя зовут?

— Лилия Гордеева.

— Сможешь прямо сейчас показать, что умеешь, Лилия Гордеева? Мне нужно проверить и оценить пластику, чувство ритма, артистичность, умение работать перед зрителями.

— Смогу, — решительно кивнула Лилия.

— Ребята, присядьте, — Анна Аркадьевна указала воспитанникам на стоящие вдоль стен скамьи. — Небольшой перерыв. Игорь, включи что-нибудь ритмичное.

Блондин опять хмыкнул, надел наушники и начал выбирать музыкальный отрывок. Потом парень удовлетворённо кивнул, снял наушники и легко нажал на кнопку. Всё пространство студии содрогнулось от мощного, явно «металлического» вступления. Анна Аркадьевна возмущённо обернулась к затейнику, однако Лилия уже была готова к подобному выпаду со стороны Игоря и начала танцевать.

Постепенно девочка увлекалась всё сильнее, и скрежещущая по нервам музыка вдруг стала не противником, а помощником. На время Лиля забыла о том, где она находится, а зрители, начисто лишённые сочувствия и симпатии, перестали интересовать её.

— Стоп! — Анна Аркадьевна громко хлопнула в ладоши. — Достаточно!

Лилия остановилась, перевела дыхание. Грохочущая музыка смолкла, и от ворвавшейся в студию тишины сначала стало даже больно.

— Хорошо, ты принята с испытательным сроком, — спокойно и почти без эмоций продолжила тренер. — Испытательный срок полгода, до конца марта, когда состоится всероссийский чемпионат, к которому мы будем готовиться. Один пропуск без уважительной причины — и вылетаешь из секции без шансов. Да и уважительные причины не приветствуются, особенно после Нового года, ближе к соревнованиям. Всё поняла?

— Да, всё! — выдохнула Лилия, не в силах поверить в собственное счастье.

— Это ещё не всё. До Нового года будешь дополнительно посещать по субботам занятия для начинающих. Ясно?

— Ясно, — разумеется, девочка была готова пожертвовать субботним отдыхом.

— А с кем она здесь встанет-то, мам? — подал голос Игорь. — Ты же не принимаешь никого в секцию без пары!

— А вот с тобой и встанет, — обернулась к сыну Анна Аркадьевна. — А то ты после ухода Томы из секции уже полтора месяца просто так сидишь. Обещал найти пару, но не ищешь. Вот, пара сама нашлась!

— Игорь, не заставляй нас ждать, — Анна Аркадьевна поторопила сына, который продолжал сидеть за столиком, недоверчиво и удивлённо глядя на мать. — Мы и так потеряли слишком много времени.

— Я не в форме, — всё же попытался возразить парень.

Правда голос его звучал уже не так уверенно и дерзко, как сначала.

— Ничего страшного, — бодро заверила женщина. — Если ты имеешь в виду спортивную форму, то сегодня в виде исключения можно обойтись и без неё. А если свою физическую, — так мы как раз над этим и будем работать.

Тренер повернулась к сидящим на скамейках воспитанникам и сделала ребятам знак, чтобы вставали. Блондин нехотя поднялся из-за столика и, стянув через голову толстовку, небрежно повесил её на спинку стула. Затем скинул кроссовки.

Так и вышел к Лиле — в чёрных джинсах, белой футболке и белых носках. Почему-то девочка прямо глаз не могла оторвать от этих носков, а в голове крутилась навязчивая мысль об их белоснежности.

Её новоявленный партнёр по танцам оказался довольно крепким и спортивным юношей среднего роста. Как узнала Лилия впоследствии, Шестакову на тот момент было четырнадцать лет, то есть, он был старше её на три года.

Откинув чёлку с ясного лба, парень холодно посмотрел на девочку.

— Предлагаю хорошо подумать прежде, чем соглашаться вставать со мной. У меня очень тяжёлый характер. Не говори потом, что я тебя не предупреждал.

— Мне же не замуж за тебя выходить, — тихо ответила Лилия. — Как-нибудь привыкну.

Игорь вытаращил глаза, забыв о маске холодного и отстранённого насмешника, а его мама, которая стояла рядом и всё слышала, не смогла сдержать смех. Придя в себя, парень злобно посмотрел на Лилю, и девочка поняла, что нажила себе врага.

Ей было не привыкать, поскольку она жила вопреки примерно столько, сколько себя помнила. Подумаешь, одной трудностью больше, преодолеет и её. Гораздо сложнее будет убедить родителей оплачивать расходы на специальную одежду и обувь для танцев, поездки на соревнования. Удовольствие не из дешёвых, но мама очень тщеславна и, кажется, любит хвалиться успехами дочери гораздо больше, чем саму Лилю.

Когда-то Лариса Викторовна Симонова родила дочь от своего начальника, у которого работала секретарём. Михаил Анатольевич Гордеев служил в администрации городка и был в местных масштабах фигурой видной. Правда, существовал один нюанс, весьма значимый: Гордеев был женат, и они с супругой уже воспитывали двоих несовершеннолетних детей.

Тем не менее, Лилию он признал и даже записал на себя, но этим его участие в её жизни и ограничилось. Разразился грандиозный скандал, и Гордеева от греха подальше перевели на службу в соседний регион. Семья уехала с ним, а Лариса осталась с ребёнком на руках.

Нет, она не была одна на всём белом свете, но её родители предсказуемо оказались совсем не в восторге и от поступка дочери, и от свалившейся на неё сомнительной славы. К тому же, на большие алименты Гордеев не раскошелился, платил средне, можно сказать, впритык.

Семья была хоть и неполной, но по общепринятым меркам вполне благополучной, вот только искренней любви и тепла Лилия никогда не знала. Для матери она всегда оставалась напоминанием о постигшем ту досадном фиаско, а для бабушки и деда — свидетельством неблаговидного поступка дочери. Девочку все как будто терпели, — ну а что делать-то, раз уж родилась, то пусть, деваться-то некуда. Так и росла малышка в атмосфере соблюдения приличий и полного равнодушия.

Единственным человеком, проявляющим к Лиле искренний интерес, неожиданно стала бабушка со стороны отца, Татьяна Фёдоровна Гордеева. Михаила она родила поздно, в сорок пять лет, и на момент появления на свет незаконнорожденной внучки пожилой женщине уже перевалило за восемьдесят. Однако она сохраняла бодрость духа и вела активный образ жизни.

Когда-то Татьяна Фёдоровна была директором самого большого и процветающего ведомственного дворца культуры в их городке, работала там