Не время для волшебства - Шинара Ши

Размышляя об этом она на все глубже и глубже погружалась в свои безрадостные воспоминания о том, как они бежали из дворца, о трудном пути сюда, обо всех приготовлениях, о том, как часто план оказывался близок к срыву. Хотя, если быть честными, беглецы и сейчас находились под угрозой разоблачения.

Маленькая лапа коснулась щеки Ивы, и та, нехотя, открыла глаза встретившись взглядом с глазами-бусинками своего компаньона. Взгляд зверька был наполнен теплом и сочувствием, он, как никто другой, понимал всю тяжесть отказа от магии и мысли, бродившие в голове подруги.

— Не думай об этом, не надо, — мягко сказал Шу, — мы прошли половину пути, нельзя сдаваться и возвращаться назад. Тем более, что там нас ничего хорошего не ждет. Просто надо немного потерпеть и все наладится.

Девушка молча кивнула и прижала его к груди, чувствуя, как тугой узел сомнений, переживаний развязывается, и становится легче дышать. Робко улыбнувшись, она погладила жесткую шерстку, пообещав себе, как можно скорее, найти тело получше своему компаньону, по сути ставшему для неё духом-хранителем на выбранном пути.

— Спасибо, Шу, чтобы я без тебя делала.

— Заговаривала бородавки на императорской заднице? — предположил он, хитро прищурившись. Ива не удержалась и прыснула со смеху. — К тому же, я живу на свете гораздо дольше, чем ты, и не всегда разгуливал в теле чучела или сидел в банке по воле выжившей из ума ведьмы. Так что, можешь быть уверена, у нас неплохие шансы успешно выпутаться из этой истории. Первое время без магии тебе будет очень тяжело, ведь ты столько времени была придворной ведьмой и полагалась на колдовство. Потом научишься обходиться мелкими бытовыми заклинаниями или вообще без них. В конце концов, я же научился жить в теле крысы.

— Это ласка, — машинально возразила Ива.

— Да хоть бобр, лишь бы ты не отчаивалась. Если ты так сильно устала, можем нанять кого-то из местных.

Ива задумалась, крутя в пальцах карандаш, лежавший все это время у нее на коленях, а затем отрицательно помотала головой.

— Где-то там, — она ткнула карандашом в сторону запечатанных ящиков, — Лежит заспиртованная голова шамана племени огров, говорящая между прочим. — Шу открыл было рот чтобы задать вопрос, но девушка его опередила. — Не спрашивай, я понятия не имею, зачем послы огров мне ее подарили. Вроде, по их задумке, он должен наставлять меня в мудрости и традиции их народа, но он в основном сквернословит и ворчит. Как думаешь, что случится, если на нее натолкнется кто-то из местных?

Шу нахмурился, представив, как их нанятая работница сначала будет обложена огрским матом, а потом с воплями помчится жаловаться бургомистру. Картина получилась одновременно комичная и печальная.

— А с собой-то ее, голову эту, зачем взяла? — осторожно поинтересовался ласка. — Неужели решила дать ему шанс наставить тебя на путь огрской мудрости?

— Он слишком много знает, — пожала плечами Ива. — Оставлять его было слишком опасно, так что пришлось прихватить с собой. Ладно, хватит прохлаждаться, пора приниматься за дело.

Ива выпустила Шу из рук, поднялась на ноги и поправив платье, вновь погрузилась в разбор вещей, стараясь вычеркнуть из памяти свою недавнюю вспышку слабости.

Солнце за окном лениво укатилось за кромку моря, окрасив водную гладь последними розовыми лучами. Город постепенно готовился ко сну и редкие прохожие спешили: кто закончить последние дела, кто домой к уютному очагу и позднему ужину. Фонарщик неспеша обходил город, зажигая один за другим магческие фонари, тихо насвистывая привычную песенку. Сын пекаря проводил дочь мельника домой и окрыленный любовью, спешил назад. Рыбаки собирались на ночной лов, целуя на прощанье жен и детей. Закрывали лавки. Базарная площадь стихла, сердце города замедлило свой ритм, вторя мерному, спокойному дыханию жителей.

А за зеленой дверью, меж тем, закончился разбор вещей и новая хозяйка с пушистым помощником с гордо созерцали результаты своих дневных трудов.

Полки и стеллажи были аккуратно заполнены рядами бутыльков, разнокалиберных пузырьков, банок и склянок, подписанных неразборчивым почерком Ивы. Ящики и прочий мусор убраны. Столик у окна застелен ажурной скатертью, а пустая ваза дожидалась свежих цветов. Все было готово к приему посетителей, к началу новой жизни.

Девушка с наслаждением распустила волосы, позволив тяжелым рыжим прядям рассыпаться по спине, пальцами помассировала корни волос и улыбнулась.

— Вот теперь мы точно заслужили отдых и чашку чая, — сообщила она, направляясь в заднюю комнату, где оборудовали кухню. Воровато оглянувшись, Ива приложила к пузатому чайнику ладонь и беззвучно пошевелила губами. Вода внутри посудины забурлила, вскипая. Кивнув сама себе, она сыпанула в чайник пригоршню трав, поставила его на поднос, добавив две чашки, и вышла в лавку, где Шу, подперев мордочку лапой, разглядывал голову огра, медленно плавающую в банке.

— А его мы куда? — ласка постучал когтем по стеклу, на что голова оскалила зубы и беззвучно зарычала, пуская пузыри.

Ива пожала плечами, поставила поднос на стол, кивком пригласив приятеля к столу.

— Уберем куда-нибудь в дальний угол, пусть себе стоит.

Солнце нырнуло в морские воды, скрывшись в их глубине, город погрузился в сон, освещенный мягким светом магических фонарей. Лишь за зеленой дверью девушка с лаской пили чай, а в стеклянной банке плавала и строила страшные рожи голова огра.

Глава 3. Первый посетитель

Ива обернулась на звук колокольчика, на пороге стояла женщина лет тридцати-сорока с небольшим, нервно сжимавшая в руке корзинку с тюльпанами. Простое платье мятного цвета, русые волосы, собранные в пучок, под простой соломенной шляпкой. Гостья нервничала и настороженно оглядывалась по сторонам, словно сама не зная, зачем пришла, и готовая в любой момент ретироваться за дверь.

— Добро пожаловать, я Ива, травница, — поспешила она представиться с радушной улыбкой. — Спасибо, что выбрали мою лавку. Чем могу помочь?

Женщина окинула взглядом убранство лавки, отметила непривычную глазу чистоту, ряды новых полок, заполненных аккуратными рядами банок и пузырьков. Уже этого было достаточно, чтобы цветочница прониклась симпатией к этому месту и его хозяйке. Оглядев стоящую за стойкой рыжеволосую девушку, она отметила и скромное платье, и простую прическу. Но больше всего взгляд зацепился за искреннюю улыбку, с которой та встречала своего первого посетителя. Расцветая на нежных губах, улыбка зажигала приветливые искорки в зеленых глазах, делая и без того миловидную девушку красивой.

Почему-то именно это искреннее радушие заставило Елену растеряться. Она вновь повесила корзинку на локоть, расправила складки на платье, а затем смущённо