После развода мне не до сна - Анна Томченко

— Так и надо было сказать. А не идти сначала, искать мне замену молодую, глупую и пришедшую на все готовое, а уже потом рассыпаться в недовольстве, что теперь тебе придётся уходить, как самый настоящий предатель из семьи.

_А вообще, почему это мне надо будет уходить? — Взвился Даниил и я выдохнула.

— Потому что ты изменил. Потому что ты нарушил договор заключённый много лет назад.

Голос у меня был слабый, тихий. Я не видела смысла кричать, доказывать что-то, для чего. Для чего? Я и так все потеряла. Чего я сейчас своей истерикой ему докажу? Да ничего.

Я вздохнула.

— И вообще, наверное мы с тобой заболтались. Вещи я собрала. чемоданы стоят в гардеробной.

Я двинулась вдоль кабинета, желая выйти, но Даниил поймал меня. Развернул к себе.

— Илая, ты вот прям так?

— А как? Как? — Переспросила я и посмотрела на него исподлобья.

Его тёмные глаза блестели, переливались всеми оттенками тьмы. Он ненавидел, когда я вела себя таким образом. Называл меня в такие моменты жутко неуживчивой.

— Или ты, что надеялся на то, что я сейчас брошу свой дом, брошу то место, в которое я последние несколько лет вкладывала всю себя для того, чтобы твоей малолетке криворукой достался не только мой мужчина, но и моя жизнь? Нет-нет, Даниил. — Тихо произнесла я и глубоко вздохнула. — Ты предал. Ты нарушил условия договора. Ты захотел развода. Поэтому ты собираешь вещи и исчезаешь.

Я не знаю, как там дальше у нас повернется с тобой история развода, но на данный момент дом принадлежит мне и детям. Не тебе и твоей девке. И поверь, я оказываю тебе большую честь и стараюсь не травмировать твоё мужское эго, называя её просто девкой, а не последней помоечной крысой. Так, что оцени и пусти меня…

Я вырвала руку из его захвата и зажав пальцами переносицу, дошла до двери.

Но мне следом прилетело абсолютно абсурдное:

— Ну, хотя знаешь, Илая…

Я замерла, выровняв спину.

— вообще-то, в этой ситуации мы с тобой можем даже не разводиться. Я могу просто уйти из семьи, но не будет никакого развода, не будет вот этого перетряхивания грязного белья и желания задеть друг друга посильнее в суде.

Ничего этого не будет, Илая.

Его Голос звучал агрессивно и непримиримо. Так, как будто бы он пытался что-то мне внушить.

— Я думаю, что в нашем возрасте, когда обоим уже за сорок, когда и так есть понимание, что сомнительно, что мы найдём кого-то настолько подходящего на старости лет- надо разводиться. Чего народ смешить?

— Ну, ты же нашёл себе молодую девку на старости лет? — Тихо произнесла я.

— Но с тобой- то это не прокатит. Что, пойдёшь пенсионеров кадрить, которым под восемьдесят ‚ чтобы тоже казаться на их фоне молодой девкой?

А я вдруг поняла ‚ что мне настолько больно, что терпеть нет никаких сил.

Я медленно обернулась и улыбнувшись, пожала плечами.

— Ну, это ты конечно сейчас загнул — восьмидесятилетних пенсионеров кадрить.

Зачем? У меня уже один старый конь был — ничего из этого путного не вышло.

Действительно с тобой только спать на ортопедическом матрасе, чтобы с утра не растирать тебе поясницу. Нет, я второй раз такой ошибки не допущу. Я тоже поищу двадцатилетнего, молодого, тонкого и звонкого. Шикарный план, Дань?

3.

Полгода спустя.

Декабрь.

мне не удалось узнать, шикарный план я придумала или плохой, потому что Даниил тогда дёрнулся ко мне, перехватил за руку, тряхнул как следует, чтобы я язык прикусила и выдохнул.

— Не надо мне здесь каламбур устраивать. — Зло произнёс он.

А я не устраивала каламбур.

Вышла из кабинета и скрылась за дверью спальни, отсчитывая секунды до того момента, как хлопнет входная дверь, а по гравийной дорожке проскрипят колёсики его чемоданов.

Я только оставшись одна в большом доме, наконец-таки поняла, что это не просто измена- это разрыв, это потеря, это боль утраты.

Злости не было. Ненависти не было. Была боль утраты, как будто бы зная ‚ что человек здоровый, живой, подписываешь собственноручно ему эвтаназию.

Паршивое чувство.

Мне надо было сначала как-то объяснить это младшим детям, но поскольку со мной жила только Агнесса, то поздно вечером она наткнулась на меня, бродящую, как тень по дому и ничего не стала говорить, просто обняла, уткнулась носом мне в шею и долго гладила по плечам, рассказывая мне о том, что я у неё самая лучшая, что я её сила, надежда, её безопасность.

С Кириллом было сложнее. Он молодой человек. Он воспитанный отцом не имел таких тонких предубеждений по поводу того, что у нас происходило в браке. Но выдохнув, он признал, что это перебор.

— Одно дело развестись, потому что разлюбил, а другое дело крысятничать с любовницей где-то по съемным квартирам.

И тогда пришло время Давида.

С Давидом я разговаривала по телефону. На тот момент он ещё работал за границей вместе с семьёй.

— Я не знаю, что тебе сказать. Однозначно это свинство со стороны отца. Я очень сильно расстроюсь, если он проявит наглость и жадность в отношении тебя.

Но к сожалению, до сих пор мне в этом не удалось убедиться, потому что идея фикс у Даниила о том, что, "а нафига нам разводиться, мы и так можем просто не жить вместе” — дошла до идиотизма. Он отказался подавать на развод. Поэтому на развод подавала я.

Сидела, тряслась в кабинете юриста, понимая, что сама опять делаю первый шаг. И да, Даниил пришёл в бешенство настолько, что не постыдился ко мне через месяц заявиться с претензиями.

— Вот хорошо же жили. — Хрипло выдохнул муж, стараясь прорваться ко мне в дом.

— Вот хорошо же жили. Ну, что тебе надо все разнести в клочья? Зачем тебе нужен этот развод? Какая разница в браке мы или не в браке? Сейчас начнётся эта гагомотина с тем, что здесь надо что-то поделить, там надо что-то поделить. Бизнес наполовину будет раздербанен.

—То есть тебя только деньги волнуют в этом вопросе? Да? — Спросила я тогда брезгливо, понимая, что может быть Даниил