Могущественный бог - Мишель Хёрд

Мой взгляд падает на кремовый пиджак Кристиано, лежащей на полу рядом с кроватью, и от шока я хватаюсь за стену.

В следующее мгновение меня словно засасывает в бездну. Сердце разрывается от невыносимого опустошения, а следом за этим стремительные волны хаотичных эмоций грозят погрузить меня во тьму.

— Нет, — выдыхаю я, морщась от боли. — Боже, не поступай так со мной.

Он не может умереть.

Войдя в палату, я начинаю качать головой. Симона пробегает мимо меня, чтобы помочь кому-то еще, и, когда я наклоняюсь, чтобы поднять пиджак, паника разрывает мою душу на части.

То слабое чувство безопасности, которое я испытывала в детстве, исчезает, и суровая реальность жестокого мира, частью которого я являюсь, обрушивается на меня.

Желание вернуть Кристиано усиливается, пока не становится невыносимым, и, не выдержав, я падаю на колени.

Внутри меня бушуют неумолимая тоска и глубокая печаль, пока я смотрю на пиджак в своих руках. Мой большой палец скользит по еще не высохшей крови.

Кристиано.

Я неотрывно смотрю на пиджак, забыв о том, где нахожусь.

Вдруг меня хватают за плечи и поднимают на ноги. Аугусто что-то говорит мне, но из-за шока я не могу разобрать его слов.

Несмотря на то, что по больнице снуют люди, я чувствую себя так, будто двигаюсь в замедленной съемке, пока Аугусто ведет меня куда-то.

Спустя некоторое время мое дыхание все же замедляется. Острая боль, кипящая в моей душе, немного утихает, и тяжелое, невесомое чувство заполняет мой разум.

— Скоро тебе станет лучше. — Я слышу мамин голос, ее руки сжимают одну из моих. — Мама здесь.

Туман в голове мешает думать, и я борюсь с ним, кажется, целую вечность, прежде чем начинаю различать звуки вокруг себя.

Я замечаю, что сижу на стуле у поста медсестер вместе с мамой.

— Эй, милая, — воркует она. — Тебе лучше?

Мой взгляд останавливается на ее обеспокоенном лице, и, когда сознание проясняется, я вспоминаю, что потеряла Кристиано. Острое горе мгновенно окрашивает мой мир в черный цвет, лишая его яркости.

Меня охватывает странное чувство, когда я смотрю на маму. Постепенно невыносимая боль и ощущение утраты отступают, пока я не перестаю что-либо чувствовать.

Каким-то образом мне удается отключить свои эмоции, потому что я не могу справиться с тем, что Кристиано мертв.

Мамины брови сходятся на переносице, ее беспокойство усиливается.

— Сиенна?

Мои губы приоткрываются, и слова застревают в горле, прежде чем я наконец произношу:

— Да.

— Ты в порядке, милая?

Пару секунд я нахожусь в оцепенении, а потом тоска, паника, страх и отчаяние накрывают меня с головой.

Аугусто обегает стойку.

— Нам разрешили его увидеть. Пойдем. — Брат хватает меня за руку и поднимает на ноги, и, словно робот, я позволяю ему затащить меня в одну из отдельных палат.

Войдя внутрь, мой взгляд падает на кровать, и, увидев Кристиано, меня охватывает целый спектр эмоций.

Мои ноги отказываются двигаться дальше, а сердце изо всех сил пытается осознать, что он не умер.

Уголок рта Кристиано слегка приподнимается, а глаза загораются жизнью и той энергией, к которой я пыталась привыкнуть последние три месяца.

— Иди сюда, — говорит он, и его глубокий голос окутывает меня.

Аугусто легонько подталкивает меня, и я машинально подхожу ближе к кровати. Вместо счастья меня охватывает страх. Он уничтожает все хорошее, что я когда-либо испытывала, оставляя лишь мысль о том, что сегодня я могла потерять Кристиано.

Где-то глубоко внутри меня что-то ломается, и даже когда мой взгляд скользит по его удивительно красивому лицу, эта трещина не затягивается.

Я все еще могу потерять его. Достаточно одной пули.

Трещины в моем сознании растут, потому что боль от мысли, что он мог умереть, невыносима. Я не готова снова пройти через это. Это меня уничтожит.

Когда я останавливаюсь рядом с кроватью, Кристиано хватает мою левую руку. Я чувствую тепло его кожи и силу его хватки, но это не успокаивает бушующую внутри меня бурю.

Я наблюдаю, как он целует мой голый безымянный палец, затем открывает другую руку, и, увидев обручальное кольцо, мои глаза слегка расширяются. Паника охватывает мое сердце, заставляя его биться быстрее.

— Мне жаль, что вечеринка по случаю помолвки была испорчена, — говорит Кристиано, и хотя он лежит на больничной койке, менее опасным он не выглядит.

Как только он подносит кольцо к моему пальцу, я отдергиваю руку. Шок от моего поступка мгновенно повисает в воздухе, и Кристиано, прищурившись, смотрит мне в глаза.

Черт.

— Э-э... — Балансируя на грани безумия, я отчаянно ищу правдоподобное объяснение своему поведению и хватаюсь за первое, что приходит в голову. — Не здесь. — Из меня вырывается нервный смешок, и я наклоняюсь над ним, чтобы поправить подушки. — Тебе нужно сосредоточиться на выздоровлении.

Господи, я слышу панику в своем голосе. Мне нужно успокоиться.

Мой взгляд мечется по палате, и желание сбежать становится почти невыносимым.

Снова наклонившись, я целую его в щеку и говорю:

— Поспи немного. Я пойду проверю остальных.

Бросившись к двери, где стоят Аугусто и мама, я изо всех сил стараюсь выглядеть нормально, а не как сумасшедшая.

— Сиенна, — рявкает Кристиано, заставляя меня остановиться. Я оглядываюсь через плечо, когда он спрашивает: — Что случилось?

— Ничего, — быстро отвечаю я.

Он шевелится, и черты его лица морщатся от боли.

— Тебе следует оставаться в постели, Кристиано, — говорит мама, и в ее голосе слышится беспокойство.

Он игнорирует мою мать и, встав, направляется ко мне, одетый в синие штаны, которые обычно носят врачи.

Я не видела Кристиано без костюма с тех пор, как он окончил школу, и мой взгляд падает на татуировки, покрывающие его левую руку, предплечья и грудь. Надпись CAPO DEI CAPI вытатуирована от плеча до плеча, напоминая мне, кто этот человек.

Когда мой взгляд скользит по его рельефному прессу и V-образным мышцам бедер, он останавливается передо мной и хватает меня за подбородок. Запрокинув голову, я несколько секунд смотрю в его черные глаза. Не в силах выдержать его пронзительный взгляд, я отстраняюсь и делаю шаг назад.

— Сиенна просто в шоке. Думаю, отдых пойдет ей на пользу, — говорит