Настоящий папа в подарок - Вероника Лесневская

Идеальный псих.

Оборачиваюсь на мужа, который по-прежнему держит меня, сжимая предплечье.

Невольно сравниваю их. Проигрывает…

— Валь, не зови меня Настюхой, мне не нравится.

— Я же с любовью, малая, — небрежно сплевывает, притягивая меня к себе и неуклюже обнимая. Сдавливает слишком крепко, вышибая воздух из легких.

Впервые за три года отношений я чувствую отвращение, обиду и боль, в том числе и физическую. Поморщившись, сбрасываю с себя его руки. Валя стал для меня чужим, словно его подменили в море, а ко мне вернулся совершенно другой человек.

Отвыкла почти за полгода врозь? Возможно… Это была сама длительная его командировка.

Начинаю сомневаться, а не поторопились ли мы с ЭКО? С другой стороны, мы же все распланировали. Вместе, как настоящая семья. Валя дико хотел сына — буквально бредил им. Сдал необходимые анализы перед рейсом, подписал в клинике согласие на процедуру и ушел в море, оставив меня поправлять женское здоровье и готовиться к подсадке наших эмбриончиков. Я все сделала так, как мы договаривались! Под Новый год он узнает, что его заветная мечта сбылась.

Правда, пол малыша определять еще рано. Что если там окажется девочка?..

И почему мужики так бредят наследниками? Медведь тоже сына требовал.

— Давай ужин на бак, раз разбудила, — бурчит Валя, отшатываясь от меня, и, почесав затылок, проводит пятерней по короткому ежику. Недоволен, что я его оттолкнула.

— Рано еще, подожди, — фыркаю, направляясь на кухню. — До Нового года четыре часа. Я салаты дорежу, на стол накрою… Хочешь помочь? — спрашиваю с тенью ехидства. Заранее знаю, что он откажет, ведь «это бабское дело — у плиты стоять».

Праздничное настроение улетучивается, мысли заняты загадочным незнакомцем и его словами: «Вы носите моего ребенка»…

Что если это правда и в клинике перепутали образцы?

— Бред какой-то!

Злюсь на себя, случайно цепляю носком тапка подарочную коробку — и, подумав, пододвигаю ее глубже под елку. Прячу за пушистыми, колючими ветками.

Позже. Сейчас я не готова.

Сказочный момент безнадежно испорчен.

— Ва-аль, — укоризненно тяну.

Я отвлеклась на секунду, а он уже сидит за столом с откупоренной бутылкой. Начинает отмечать в одиночку.

— Адмиральский час, — чеканит, опрокидывая в себя рюмку. Занюхивает мандарином, чистит его и бросает в рот кусочек кожуры.

— Пока ты спал, тебе какая-то женщина звонила, — сообщаю как бы между прочим, пока убираю за ним посуду. Я помешана на чистоте, но сейчас меня больше волнует реакция мужа. — Она сказала, что номером ошиблась.

Гнетущая пауза, хриплый кашель и взгляд в пол.

— Я же просил не брать мой телефон, — приглушенно цедит Валя. — Это служебный. Мне может начальство позвонить.

— Боишься, что я тебя опозорю перед офицерами?

Молча встает — и покидает кухню. По пути забрав свой телефон из куртки, скрывается с ним в спальне. Дверь громко хлопает, слышится звук поворачиваемой защелки.

Вот и пообщались после долгой разлуки…

Рвано вздохнув, я с раздражением бросаю тряпку и посуду на стол, а сама отворачиваюсь к окну. Распахиваю его настежь, чтобы остудить жгучие слезы, непроизвольно стекающие по щекам. Морозный воздух бодрит, снежинки летят в лицо, растворяются на губах, и я слизываю талую воду с солью. Застываю, как ледяная фигура, игнорируя пронизывающий до костей холод.

Автомобильный сигнал заставляет меня вздрогнуть, оторваться от созерцания звездного зимнего неба и опустить взгляд на наш неприметный, накрытый снегом дворик. Плотнее закутавшись в халат, прищуриваюсь.

У подъезда с включенными фарами и заведенным двигателем стоит черный мерс. Он словно ждет кого-то. Не спешит уезжать. Позади сигналит кто-то из соседей, требуя дать дорогу, и в этот момент стекло со стороны водителя опускается.

— Ой, — выдыхаю клубок пара и захлопываю окно.

Сердце совершает кульбит в груди, подскакивает к горлу — и резко летит в пятки. Потому что там, под нашим домом, до сих пор несет вахту… Медведь.

Он точно ненормальный!

Глава 3

Михаил

— Сведения о проведении искусственного оплодотворения и имплантации эмбриона составляют врачебную тайну. Мне очень жаль, но по закону я не имею права вам раскрыть имя пациентки, для которой был использован ваш донорский материал. Точно также ваша личность останется тайной для нее. Для нас слишком дорога репутация клиники, чтобы…

— Что вы несете? — перебиваю монотонное бормотание главного врача репродуктивного центра. — Какой я вам донор?

— Анонимный, разумеется. Не беспокойтесь, — широко улыбается дама средних лет и нервно поправляет бейдж на рубашке медицинского костюма.

Делаю глубокий вдох. Сминаю бумаги. Выдохнув, разжимаю кулаки.

Личные принципы, воспитание и правила приличия не позволяют мне наорать на женщину, но мысленно я ругаю ее на все лады. Хотя, наверное, следует винить себя…

Угораздило же меня выбрать именно эту клинику — якобы лучшую в небольшом северном городе. Надо было в Питер рвануть, как я планировал изначально, но… до отправления оставалось мало времени, а решение надо бы принять экстренно.

Я одинокий морской волк — и сознательно посвятил себя службе родине. У меня нет ни жены, ни детей. В случае чего… после меня никого не останется, и эта мысль давно камнем лежала на душе.

Навязчивая идея не выходила из головы.

Я позаботился о будущем. Перестраховался.

Кто же знал, что все так получится…

Дьявол!

— Так, объясняю еще раз, — произношу размеренно и спокойно, в то время как внутри буйствует шторм. — Полгода назад я сдал биоматериал на криоконсервацию. Вы пообещали хранить его до момента, пока не истечет оплаченный срок. В этот период я или воспользуюсь им, или захочу утилизировать, или, в худшем случае, обратится мое доверенное лицо. Все это прописано в нашем договоре.

— Но… вы оказались в базе доноров, — врач перебирает листки, и ее пальцы трясутся. — У нас она довольно маленькая и скудная, выбирать особо не из чего, поэтому неудивительно, что ваш здоровый материал так быстро был использован.

Она словно утешает меня. Думает, я обрадуюсь тому, что оказался таким… востребованным? У меня были совсем другие планы…

— Ваша задача выяснить, как это произошло и какого черта творится в этой захолустной клинике, — чеканю каждое слово, и один бог знает, каких усилий мне стоит не сорваться. Стальная выдержка впервые дает трещину, стоит лишь подумать о масштабе случившейся катастрофы. — Но прежде… вы обязаны сказать мне имя девушки, которой достался мой материал. Процедура ЭКО