Серебряная стрела для оборотня - Мария Александровна Ерова

Его взгляд потемнел от ничем не прикрытого желания, и Зоси покрепче сжала зубы, чтобы позорно не побежать от такого взгляда…

Это было правдой — Латер считался завидным женихом в их общине. Он был не местным, южанином, однажды пришедшим издалека, едва живым, израненным мальчишкой. Местные выходили его, и так он остался в их селении, никуда не собираясь уходить. Отсюда были и чёрные, как угли, глаза, смуглая кожа, тёмные, мелко вьющиеся волосы. Он здорово отличался от местных, был худее и жилистее, но ярче, да и воином уже успел показать себя отменным. В селении его уважали, и девушки не давали прохода. Но то ли от того, что Зоси была к нему холодна и равнодушна, то ли по другой какой причине, Латер в последнее время прохода ей не давал, подкарауливал, пытался навязать себя силой.

И воровал поцелуи, подобно этому, но не обижался, получая оплеухи в ответ. Конечно, Зоси льстило такое внимание, и, если бы слава бессовестного бабника, испортившего ни одну дюжину девиц, то, возможно, она пересмотрела бы своё мнение насчёт этого мужчины.

А так он её мало волновал. Скорее, она сказала правду — Латер раздражал её, и абсолютно никаких чувств она к нему не испытывала.

Видя, что он слегка поостыл, Зоси расслабилась, и решительно продолжила свой путь к дому.

— Всё равно ты будешь моей! — долетел ей вслед голос Латера, чуть насмешливый, гордый. — Вот увидишь, твой отец согласиться…

Спорить с ним не было смысла и, поджав губы, девушка просто промолчала, решив поговорить с отцом первой.

Глава 4

Алзо спешил как мог, ведь жизнь одного из его сородичей была важнее усталости и голода. К встрече с людьми нужно было приготовиться: никогда нельзя было в точности предсказать, чем могла закончиться такая встреча. Люди вообще были непредсказуемы и жестоки, а, значит, на счету была каждая секунда.

Сняв верхнюю одежду и нижнюю облегающую тунику, Алзо вдруг почувствовал, как лёгкие и холодные ладони обхватили его торс сзади. Замер, не зная, как сейчас на это реагировать. Когда-то давно, возможно, это его цепляло, но сейчас скорее отвлекало и раздражало. Стараясь не выглядеть грубым, он аккуратно высвободился из нежного захвата этих рук, чтобы повернуться к женщине лицом. Если она и обиделась, то виду не подала, лишь опустила глаза, сделав ровно один шаг назад.

— Уже уходишь? — голос её, внешне всегда такой покорной, был тих и робок, однако Алзо знал, на что была способна его жена, а потому всегда держал ухо востро.

— Да. Кое кто из наших попал в плен к людям, я должен идти…

— Я слышала об Итори, — согласно кивнула женщина. — Но не думаю, что жизнь какого-то заплутавшегося мальчишки может быть важнее жизни вождя стаи…

— Откуда же тебе знать об этом, а? Юна? У тебя нет детей, ты не может чувствовать, что это такое — беспокойство за одного из них…

— У тебя их тоже нет, — ответила Юна, и тут же осеклась, но всё, что надо, Алзо уже услышал.

— Да. Благодаря тебе. — Он выдержал паузу, пока та поджимала губы, пытаясь придумать, как выкрутится из этого положения. — На самом деле — вся стая, от мала до велика, мои дети. Я вожак, а это значит, что у меня нет возраста, я одинаково дорожу каждым из своих соплеменников, как своим собственным ребёнком, которого у меня никогда не было… и виной тому ты!

Его последняя фраза была брошена подобно ножу в сердце Юны, она вскинула на мужа столь же острый взгляд, но вновь промолчала, опасаясь продолжать этот разговор.

Тем более что это было чистой правдой. У Алзо не было детей, потому что Юна, не желая иметь их в самом начале их брака, тайком пила травы, исключающие зачатие. Она не любила Алзо и была выдана замуж за него против воли, а потому пошла на этот шаг, чтобы хоть как-то сохранить за собой последнее слово. Но со временем она свыклась, ведь Алзо был из тех людей, кого нельзя было не полюбить, и её сердце запело рядом с ним по-новому. Она поняла, что любит, но было слишком поздно. Вожаку нужны были дети для продолжения рода, а эта женщина сделала слишком много, чтобы лишить себя и его радости называться родителями. Об этом Алзо сообщили знахари стаи, обследовавшие Юну после нескольких лет бесплодия. Они и рассказали вожаку, что скрывала от него всё это время его жена. Процесс оказался необратимым. Это убило последние искры любви к супруге, но и гнать её взашей Алзо не стал. Его слишком добрый характер не позволял ему это сделать. Однако они стали чужими, по крайней мере, Алзо перестал видеть в ней женщину, с которой хотел бы провести свою жизнь до самой глубокой старости.

Прощаться не хотелось, он прошёл мимо, едва не задев её плечом.

— Возвращайся живым! — произнесла она ему вдогонку, но он не ответил. Даже не обернулся.

Юна до боли прикусила губу, пытаясь унять горечь сожаления. Когда-то Алзо любил её так, что глаза сверкали — у него, но она, первая красавица стаи, давно отдала сердце другому, и в тайне мечтала о нём. Когда наступил брачный возраст, её не спросили. Молодой вожак стаи был идеальным вариантом для всех — кроме неё, о чём она не побоялась сказать, глядя ему в лицо.

Тогда он воспринял это спокойно, решив, что невеста просто нервничает перед свадьбой. Алзо пообещал ей достойной сытой жизни, и он сдержал своё обещание. Какой же дурой она была…

Юна закрыла лицо ладонями, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Но холодный ветер, выпорхнувший из-под приподнятых шкур на входе, заставил её насторожиться. Неужели Алзо вернулся?!

Но надежда её оказалась напрасной. В дверях, нахмурившись, стоял Велтор, плотоядно пожирающий её взглядом. Тот самый, кого она любила до Алзо, друг его детства и главный соперник на любовном поприще…

— Твой муж ушёл, — бессовестно, не ожидая приглашения, тот прошагал внутрь. — Наконец-то мы сможем побыть наедине…

Его голос был низким, грудным, а от накатившей страсти казался просто глухим.

— Иди ко мне…

Он потянул её за широкий кожаный пояс, привлекая к себе и одновременно пытаясь его развязать.

Но Юна остановила его, положив ладони поверх горячих мужских лапищ — иначе руки Велтора и назвать было нельзя.

— Слишком опасно, — прошептала она.