Должно быть, это судьба - Кай Хара

— Так просто ты от нас не избавишься, Би, — говорит Сикс.

— Хорошо, — отвечает Беллами. — Давай, ты, Сикс. Правда или вызов?

— Правда, — поднимает она руки вверх, когда я застонал от ее выбора. — Я такая, какая я есть, — говорит она со смехом.

— Отлично, — говорю я ей, — Но тогда ты должна рассказать нам грязную правду.

Беллами энергично кивает в знак согласия.

— Где самое извращенное место, где вы с Фениксом когда-либо занимались сексом?

Она прочищает горло, а затем краснеет.

— Вы имеете в виду... физическое место или... отверстие?

Нера разразилась хохотом.

— О боже, — вскрикивает Беллами, закрывая уши, но при этом ухмыляясь как дурочка.

— Прости? — восклицаю я.

Нера вытирает слезинку с уголка глаза и говорит, все еще смеясь:

— Думаю, это вполне обоснованный уточняющий вопрос.

— Я просто не знала, что она такая извращенка, — говорю я. — Мне кажется, что мне нужно повысить свой уровень.

— Чтобы было понятно, я спрашивала о физическом месте, — отвечает Беллами, все еще хихикая.

Сикс играет с салфеткой на журнальном столике, расправляя ее пальцами, чтобы занять руки. Ее щеки пылают розовым пламенем.

— Сикс, ты меня пугаешь, детка. Что, черт возьми, ты собираешься сказать? — спрашиваю я, широко раскрыв глаза. Мы все трое наклоняемся вперед, и тишина становится все тише, пока мы ждем, что она признается.

— Все не так уж безумно, и мы не планировали это, просто так получилось.

— Где? — подталкивает Нера.

— Я просто..., — говорит она, делая паузу, а затем шепчет остаток предложения так тихо, что я чуть не пропускаю его. — Я просто... ну, я наконец-то уговорила Феникса покататься со мной верхом.

Наступает две секунды тяжелой, густой тишины.

— Что? — вскрикиваю я.

— Ты только что сказала... — Беллами снова скатывается на землю, заливаясь смехом.

— Прости, вы двое трахались верхом на лошади? — недоверчиво спрашивает Нера.

Сикс закрывает рот рукой, чтобы заглушить смех, рвущийся с ее губ при виде наших шокированных лиц.

А я тем временем словно занимаюсь математикой, пытаясь понять, как это вообще может работать.

Беллами вторит моим мыслям, хватаясь за живот и гримасничая от боли, вызванной сильным смехом.

— Какова механика этого, Сикс? Как ты... садишься? — хмыкает она. — Он вообще горячий или, например, очень хлипкий?

— Это было дома, прямо перед свадьбой...

— Не могу дождаться, когда узнаю, как здесь задействуют лошадь, — вклинилась Нера.

— Я была на конюшне, расчесывала одного из жеребцов, когда Феникс подошел ко мне сзади и начал целовать мою шею.

— Обожаю, когда они так делают, — влюбленно вздыхает Беллами.

— Правда? Ну так вот, я сказала ему, что собираюсь прокатиться, и снова попросила его поехать со мной, — продолжает она. — Ты не представляешь, сколько раз я просила его покататься со мной верхом. Он никогда не соглашался, поэтому, когда он сказал, что поедет со мной, но только если мы будем ездить на одной лошади, bien sur (конечно), я согласилась.

— Естественно, — подхватывает Нера, ободряюще кивая.

— И он взял меня на прогулку...

— Он взял тебя на прогулку, — огрызается Беллами.

— Все началось совершенно невинно! — обещает Сикс. — Сначала мы оба сидели лицом в одну сторону, и я показывала ему тропинку, по которой мне нравится ходить в лесу, а потом..., — она делает паузу. — Ну, а потом...

Она осекается, похоже, не в силах закончить предложение.

— А потом вы травмировали лошадь, — услужливо вклиниваюсь я.

Беллами и Нера снова разразились хохотом, а лицо Сикс побледнело.

— О putain (черт), ты действительно думаешь, что он травмирован?

— Кто ты? — удивленно спрашиваю я.

— Икона, вот кто, — отвечает Нера.

— Лошадь оставалась на месте или двигалась? — спрашивает Беллами.

Я оборачиваюсь и указываю на нее.

— Отличный вопрос.

Сикс гримасничает.

— Сначала нет, — говорит она. — Но, знаешь, ритм, в котором мы... делаем это... заставил его подумать, что мы говорим ему идти, и он пошел.

— Ты должна остановиться, — умоляю я. — Кажется, я сейчас описаюсь. — У меня резкие боли в животе от того, как сильно я смеюсь.

Я не могла и мечтать о более идеальном последнем вечере в качестве соседей по комнате, чем этот: вместе смеяться над непристойными историями друг друга.

— И чтобы ответить на твой вопрос, да, — заканчивает Сикс, окончательно покраснев. — Как бы неприятно это ни звучало, если признать вслух, но это было так горячо.

— Правда? — спрашивает Беллами, наклоняясь вперед.

— О, да. Я обхватила Никса ногами за талию, а он держал меня руками за задницу, чтобы направлять, — она вздрагивает от воспоминаний, а я добавляю в свой список попытку заняться сексом верхом на лошади с Рисом. — Потом он перевернул меня.

— Боже, я думала, у меня есть хороший ответ — лес, — добавляет Нера в ответ на поднятую бровь Беллами, — но, думаю, ты нас всех посрамила.

— Avec plaisir (С удовольствием), — Сикс отвесила небольшой поклон, насмешливо помахав рукой. — Твоя очередь, Нерита.

— Правда.

— Хм, дайте подумать, — говорит Сикстайн, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Как ты думаешь, вы с Тристаном все равно бы полюбили друг друга, если бы сначала не встретились в том отеле?

Нера улыбается мягко, почти нахально, как будто знает что-то, чего мы не знаем.

— Без сомнения. Возможно, нам потребовалось бы больше времени, чтобы быть вместе, но я знаю, что в конце концов мы бы это сделали. Эта тяга была с самого первого момента; в баре или в классе это не имело бы значения.

— Я полностью с тобой согласна, — говорю я.

Трудно не согласиться. Связь между ними вспыхивает с неостановимой силой, когда они находятся в одной комнате, как два магнита, несущиеся друг к другу на скорости, не заботясь о том, что может оказаться на пути.

— Как вы думаете, мальчики хорошо к нему относятся? — спросила она, и на ее лице промелькнуло беспокойство. — Вы же знаете, какими могут быть эти трое.

— С ним все будет в порядке, — отвечает Беллами, отмахиваясь от ее беспокойства. — Они месяцами скрывали от нас секреты Тристана. Роуг только сейчас рассказал мне, что он сделал с тренером Крав.

— О нем больше ничего не слышали, верно? — спрашивает Сикс.

— Он жив, — отвечает Нера, нервно сглатывая. — Я не спрашивала о подробностях, и он не посчитал нужным рассказывать мне ужасные детали того, что произошло, слава богу, но он жив.

— Я не пророню ни слезинки, если однажды он окажется неживым, — говорю я с отвращением.

Он ранил нашу подругу и нанес ей физические увечья, так что я не испытываю к этому жестокому животному ни малейшего сочувствия. Что бы Тристан ни сделал с ним той ночью, я надеюсь, что это было больно.

И надеюсь, что это будет продолжаться