Любимец фортуны - Дайан Левинг

— Так же удачно? Это будет довольно сложно. Всех женихов уже расхватали. Если попадется кто-нибудь при деньгах, то почему нет? Вообще-то я об этом не думала. Теперь я имею полное моральное право завести любовника. И мне этого будет вполне достаточно.

— А как же дети?

— Да, — Маргарет снова уселась в кресло, — здесь я сплоховала. Надо было родить от Чарльза. Я люблю детей, но не хотела торопиться. Я же не знала, что останусь вдовой в тридцать один год!

Бетти покачала головой.

— Не знала бы я тебя хорошо, Маргарет, была бы в шоке от твоей циничности и жестокости. Почему ты разыгрываешь из себя Снежную королеву, когда рядом только я?

Маргарет пожала плечами.

— Привычка.

Маргарет скучала. Мистер Харт опаздывал. Маргарет была одна в просторном кабинете адвоката, куда ее впустила секретарша.

Мистер Харт задержался на двадцать минут.

— Добрый день, миссис Крауфорд, — поздоровался он, входя в кабинет. — Простите, что заставил вас ждать. Ужасные пробки в городе.

Маргарет любезно улыбнулась. Она всем так улыбалась: от графа до шофера.

— Ничего страшного, я совсем не скучала, — солгала она привычно.

— Итак, не будем терять времени, — проговорил мистер Харт и, усевшись за стол, принялся копошиться в своих бумагах. Наконец он извлек из груды папок большой белый конверт.

— Вы, конечно, знаете, что мистер Крауфорд составил завещание сразу же после вашей свадьбы.

Маргарет кивнула. Еще бы ей не знать. Она так же прекрасно знала, что в этом завещании Чарльз совсем ничего не имел против того, чтобы оставить своей жене все, что он имеет.

— Мистер Крауфорд, — будто читая мысли Маргарет, начал адвокат, — завещал тогда все свое имущество, движимое и недвижимое, а также…

Маргарет отмахнулась.

— Я знаю, знаю…

— Своей жене и детям, — будто не слыша ее, договорил адвокат. — Детей у вас нет, так что все завещанное должно было перейти после его смерти вам.

Маргарет снова кивнула. Она чувствовала себя китайским болванчиком, но говорить было нечего. Все и так ясно как день.

— Однако, — продолжил мистер Харт, поглядывая поверх больших очков на Маргарет, — незадолго до смерти Чарльз Крауфорд написал другое завещание.

Маргарет словно ударили. Она с удивлением воззрилась на адвоката, будто видела его в первый раз в жизни.

— Другое? — переспросила она. — Как другое? Что это значит?

Мистер Харт пожал плечами.

— Это не мое дело, и я не знаю, что подвигло его на такой шаг, однако факт остается фактом. — Адвокат откашлялся и взглянул на часы. — Сейчас сюда должны прийти еще несколько человек.

— Что еще за несколько человек? — нервно спросила Маргарет, стараясь держать себя в руках.

Мистер Харт не успел ответить, так как в кабинет вошла его секретарша, а за ней два пожилых мужчины.

Это и есть те несколько человек? — подумала Маргарет и пригляделась к вошедшим. Одного из них она знала. Это был знаменитый профессор, с которым ее муж работал.

— Вы знакомы? — спросил мистер Харт.

— Да, — сказала Маргарет и протянула профессору руку для поцелуя.

Тот ответил довольно крепким рукопожатием.

Мужлан, подумала Маргарет.

— Итак, раз все в сборе, — сказал мистер Харт после того, как вошедшие уселись, — начнем.

Мистер Харт вскрыл конверт и начал читать. По мере того, как он оглашал завещание, волосы на голове Маргарет вставали дыбом. Она судорожно вцепилась в свою сумочку, перед глазами у нее все плыло. Чарльз Крауфорд, ее муж, завещал все, что имел, Исследовательскому университету!

— Дом и все, что в нем находится, — услышала Маргарет, — завещаю моей жене, Маргарет Крауфорд.

Прекрасно, хоть на улицу не выкинули! — пронеслось в голове у Маргарет.

Мистер Харт отложил бумаги в сторону и обвел взглядом присутствующих.

— Что-нибудь пояснить? — поинтересовался он.

— Что ж тут пояснять, — отозвалась Маргарет, — по-моему, все предельно ясно.

Мистер Харт с беспокойством взглянул на нее. Однако эта молодая женщина держалась отлично, учитывая, что теперь у нее не было ничего. Не считая огромного дома, который, впрочем, ей теперь тоже содержать не по карману. Адвокат не мог не восхититься выдержкой Маргарет.

Маргарет поднялась со своего места.

— Мое присутствие больше не требуется? — спросила она адвоката. — У меня еще куча дел.

Мистер Харт молча покачал головой.

Маргарет повернулась к профессору, скромно сидевшему в уголке кабинета, и подала ему руку. Теперь уже она постаралась вложить в рукопожатие всю свою силу. Хотя, по правде сказать, сил у нее сейчас не было.

— Поздравляю вас, профессор, — вежливо сказала Маргарет, хотя не почувствовать переполнявшую ее злость было невозможно. — Ваш университет теперь получит прекрасную возможность существовать вечно благодаря щедрости моего мужа.

— Мы очень признательны ему, очень, — пробормотал профессор.

— Разумеется, — подтвердила Маргарет. — Я ничуть не сомневаюсь.

Она помахала рукой мистеру Харту и покинула кабинет.

— Шесть миллионов долларов! Ты понимаешь, Бетти?! Шесть! Миллионов! Долларов! — кричала Маргарет. — Я понятия не имела, что у моего мужа такие деньги! О, какой кошмар!

Маргарет упала на диван и закрыла лицо руками. Бетти осторожно дотронулась до ее плеча.

— Маргарет, не убивайся так.

Маргарет вскинула на нее глаза, и столько в них было безумного огня, что Бетти отшатнулась.

— Шесть! — снова выкрикнула Маргарет. — И все эти деньги он завещал науке! Идиот!

— Но ведь тебе остался дом, — тихо произнесла Бетти, прекрасно понимая, что говорит глупость.

— Дом! На кой черт мне сдался этот дом?! Ты хоть знаешь, сколько я плачу прислуге?

Бетти пожала плечами. Она не знала точно, но слышала как-то от Маргарет, что кухарка Крауфордов зарабатывает в три раза больше, чем сама Бетти.

— Неужели нельзя было оставить мне хотя бы несколько тысяч?! Идиот! — повторила Маргарет и залилась слезами. — Это все эти профессора виноваты! Что они ему наплели?! Что можно было сказать человеку, чтобы он забыл о своей жене, предполагаемых детях и завещал такие деньжищи своре шарлатанов?!

— Может, это гипноз? — предположила Бетти.

— Какой гипноз? Они биологи, а не гипнотизеры!

— Что же теперь делать? — спросила Бетти.

— Не знаю! — Маргарет не переставала плакать, теперь ее всхлипы превратились в рыдания. — Я не знаю! Вся моя жизнь в одночасье пошла под откос!