Развод. Чао, пупсик! - Лолита Моро

Нашла карман и остановилась. Нет. и пересматривать видос не стану. Даже если это сто раз Серега. Это меня не касается. Я всегда веду себя безупречно. Смущала сегодняшняя дата в углу и часы на запястье мужчины.

Я набрала номер мужа.

— Милка, у тебя одна минутка. Я тебя тоже очень люблю, — ответил, улыбаясь, Кузнецов.

— Тебе в одиннадцать десять дама в красном костюме делала минет? — протараторила я.

— Увы. Ничего подобного. Кто-то тебя дезинформировал. Но я рассчитываю на сегодняшний вечер, любимая, чао-какао, — Серега смеялся и сказал кому-то, отключаясь: — я выиграл, ребятки!

Пари? Взрослые дяди обожают ставки на все подряд. Вот такие мальчуковые игрули. А если бы я рыдания устроила? Выяснялово затеяла? Да на сегодняшнем фуршете накидала тарелок в гостей? Весело могло бы получится.

Эх! Ну почему я идеальная жена? Потому что сама так придумала. Потому что иначе в этой роли мне не удержаться. Потому что многие ждут-не-дождутся, когда я проколюсь, и пупсик Кузнецов даст мне коленом под тощий зад.

А прикольно было бы ему отправить похожую шуточку, а? и на реакцию поглядеть.

Нужно срочно слопать что-нибудь вкусное. Мне надо толстеть, ведь я собираюсь родить здорового малыша.

Я зарулила в знакомый ресторанчик, где вкусно кормили и не дорого. Я всего лишь год миллионерша, старые привычки все со мной.

В углу заседали знакомые мне девочки. Радостно помахали мне. мы все давненько не виделись. Послушать про чужую жизнь было занятно.

Девчонки хвастались напропалую детьми, жаловались на работу, делились отношениями с мужьями, почти плакали и смеялись до слез. В конце обменивались контактами, чтобы встретиться снова.

— А ты, Мила? Номер давай!

Я вздохнула. В самом начале совместной жизни Сергей сказал, мол, в его семье соцсети не приветствуются. Я все отрубила, только оставила крошечный акк под девичьей фамилией. За год там не добавилось ни одной фотки.

— С телефоном засада, — соврала я с виноватым видом. И сказала адрес почты.

Девчата с изумлением пожали плечами:

— Странная ты какая-то стала, Милка. Тихая, скромная, не поржать, ни посплетничать с тобой. Беременная, что ли?

Женщины умеют делать выводы, я давно заметила. Получила поздравления и поцелуи в обе щеки.

ГЛАВА 4. Привет, пап!

Я не стала заезжать домой.

В салоне, куда отдавала платье на подгонку, привела себя в порядок, надела свежее белье, подходящее случаю, и прическу мне насочиняли в стиле Гэтсби. Розовый жемчуг и платье в тон. Черное было бы круче, но ноги в черных чулках показались мне слишком тощими.

— Хорошо, — удовлетворенно сказала хозяйка салона Ирина, оглядывая меня со всех сторон. — Действительно, хорошо.

Я посмотрела в зеркало. Ого! Да я красавица. В подарок от заведения я получила черный лаковый клатч на невидимой цепочке. Мой второй за сегодняшний день презент.

Улыбаясь про себя, что я, как ребенок, подсчитываю подарки, села в такси и отправилась на бал.

Меня встретили Пономарев с Рощиным. Друзья Сереги сказали, что он стоит в пробке на Дворцовой и скоро будет.

— Ваще-то это плохая примета, — усмехался Рощин, снимая с меня манто.

— Ты, о чем? — подыгрывал ему Пономарев, садясь на корточки рядом со мной и расстегивая сапоги.

— Я говорю, плохая примета для кавалера опаздывать на бал. Приезжать после любимой жены — опасно!

— В чем же опасность? — Рощин тоже опустился рядом с приятелем.

Он взяли каждый мою ногу в теплые ладони и обули в туфли.

— Опасность в том, что молодую супругу могут пощупать за нежные щиколотки другие мужчины. И увлечься, — Пономарев держал левую ступню в серебристой лодочке обеими руками и смотрел снизу бледно-голубым, непонятным взглядом.

— Тогда это опасность для других мужчин, — я засмеялась, отобрала ноги и встала. — Им придется самим как-то справляться.

— Здравствуйте, мама! — раздался за спиной громкий молодой голос.

Я вздрогнула. Сергей Кузнецов-младший.

Полтора года назад у нас с ним был запойный алкогольно-кокаиновый роман. Из которого я помню только редкие утренние минуты просветления, попытки соскочить и начать новую жизнь. Потом Кузнец поломался в аварии и в бреду уехал в Старушку Европу лечиться от всего сразу. Я очухалась, сделала аборт и пригладила перышки в глянец. Кстати, именно Серега подал мне идею насчет своего отца. Вряд ли он это помнит.

Я обернулась.

— Наконец-то я вас вижу, мамочка! Дайте заключить вас в сыновьи объятия!

Он тут же похватал меня за руки, расцеловал в щеки, слизав половину пудры и тона. Взял под руку и по-хозяйски повел в зал.

— Мммм! — замычал Кузнец, близко двигая носом по моему профилю. — Привет, толстушка! Рад тебе страшно! Ты похорошела, растолстела. Молодец! Тебе идет!

Он довел меня до общей компании. Получил тьму поздравлений с красавицей-мамочкой. То есть со мной. В отсутствии родителя нахально предложил тост за меня. Хлопнули шампанского с удовольствием. Тут подгребла свекровь Карелия Петровна в белом песце до пят и остановила мужской беспредел, призывая дождаться хозяина.

Я чувствовала, как перекатываются мышцы на мужской руке рядом, напрягаясь, и тревога медленно, но верно заползала в сердце.

Я сбежала в туалет. Хотела привести лицо в порядок после нашествия как бы пасынка. В пустом помещении слегка разило табаком и царил арктический холод.

Это была ошибка.

Кузнецов появился через две минуты. Сразу подпер стулом дверь. Подошел ко мне, впечатался сзади возбужденным собой и запустил лапы под юбку.

— Мммм! Как я скучал…

— Уйди, — я старалась сохранять спокойствие. Провела пуховкой по лицу.

— Никогда! Я не видел тебя сто лет, Люська. Хочу, щас взорвусь. Вот, потрогай.

Сильный, сволочь. Серега взял мою руку, выдавил из пальцев пудреницу и прижал ладонью к паху.

— Помнишь?

— Нет.

— Да ладно, не прикидывайся.

— Не помню.

— Да ладно тебе, Лисенок. Я все помню. Как ты отсасывала нам с Лехой двоим сразу…

Кузнецов расстегнул замок и вытащил себя наружу.

— Давай сейчас, Люсь. Я в таком заводе, что кончу быстро. И пойдем к гостям. Остальное вечером.

Он так говорил, словно вечеринка собралась по его поводу. Я с силой дернулась и освободилась.

И в этот момент мне надо было бежать, пока он завис на пару секунд. Но я зачем-то стала с ним разговаривать. Словно он был человеком в отношении меня.

— Ты попутал берега, Кузнец! Я жена твоего отца, а вовсе не твоя! Между нами все кончено давно. Никакого продолжения не будет! Я люблю мужа!