Торн - Хлоя Уолш

Выбежав на улицу, я не раздумывая отпер ее маленькую красную Honda Civic и забрался внутрь, игнорируя крики протестов Риз о том, что я нахожусь под домашним арестом и не могу уйти. Уперев ногу в пол, я выехал с подъездной дорожки в направлении, куда уехало такси.

Я был меньше чем в миле от Холма, когда красные и синие сирены оповестили меня о том, что у меня гости.

Ругаясь как моряк, я переключил машину на пятую передачу и нажал на газ. Молясь о чуде, но готовясь к худшему, я продолжал ехать как сумасшедший; движимый отчаянием — чертовой любовью.

В конце концов, я не был уверен, были ли это лекарства или настоящая боль, которые заставили меня съехать с дороги, но я не мог удержать контроль над машиной.

Я слишком резко вошел в поворот и застрял в близлежащей канаве.

Машина дважды перевернулась, прежде чем осесть на крышу.

Игра окончена.

ГЛАВА 2

Тиган

Я признала, что это была не самая блестящая идея — бежать домой в Ирландию, где некуда было идти, но семья моего бывшего парня приняла нас, когда мы прибыли к ним на рассвете в прошлую субботу. Они были более чем гостеприимны, учитывая все обстоятельства.

— Ты в порядке, солнышко? — спросила меня Шейла Харт в двенадцатый раз за последний час через дверь туалета, и в двенадцатый раз мне пришлось повторить слова «Я в порядке, Шейла», когда я цеплялась за унитаз в ее ванной на первом этаже, как будто это был мой собственный спасательный круг.

Весь полет я могла только плакать, блевать, кричать и умирать внутри. Я была почти уверена, что меня не примут обратно на рейсе Aer Lingus в обозримом будущем. И хотя мы прибыли в дом Харт почти неделю назад, меня все еще рвало, и я серьезно подумывала принять валиум, который мне вчера вечером предложила мать Лиама.

Ноа никогда не был моим.

Теперь я это знала.

Как я могла быть уверена, что он когда-либо был мне верен?

Я не могла быть уверена.

Я не могла ни во что поверить.

Все наши отношения были ложью.

Я потратила свое сердце и свою девственность на гангстерского бабника.

Черт возьми.

Это была самая сильная боль, которую я когда-либо испытывала за свои восемнадцать лет.

Я умирала.

Я была в этом уверена.

И никто не мог сделать ничего, чтобы отнять ее у меня.

Злость — это еще мягко сказано. Ярость не держала мое пальто. Я была зла и убита горем. Уродливое сочетание для эмоционально неуравновешенного подростка.

Хоуп была в гостиной с телефоном, приклеенным к ее рукам, когда я наконец закончила блевать и прополоскала рот. Лиам сидел в кресле напротив нее, выглядя неуютно, но любопытно.

— Мне жаль, — повторила я, когда подошла к ним, опускаясь на подлокотник кресла, которое занимала Хоуп. — Если бы нам было куда пойти, мы бы были там, — добавила я. Поверь мне.

— Все в порядке, Тигс, — ответил Лиам. Поднявшись со своего кресла, он двинулся ко мне с протянутыми руками. — Я рад, что ты пришла ко мне.

На самом деле я пришла к его матери, но я решила не поправлять его. Мне показалось, что это было невежливо. — Ладно, — пробормотала я, неловко обнимая его. — Э-э, спасибо еще раз.

Телефон Хоуп продолжал вибрировать в ее руках, пока она тупо смотрела на светящийся экран. Мой же был пуст от сообщений и звонков.

За мной не гнались и не беспокоились, потому что я приняла глупое решение положить все яйца в корзину Ноа Мессина, а этот ублюдок предал меня самым худшим образом.

Я сожгла мосты с дядей Максом.

Я не думала, что он когда-нибудь простит меня.

И я не винила его.

Я выбрала Ноа вместо него, вместо собственной плоти и крови.

Я была паршивой племянницей.

У меня была только Хоуп, и я тайно боялась, что ее отец в любой момент приедет и увезет ее обратно в Колорадо. И тогда я останусь совсем одна, потому что ни за что на свете я больше не увижу Тринадцатую улицу.

— Ты собираешься ответить? — спросил Лиам у Хоуп, выпуская меня из его хватки. — Это может быть важно.

— Это не важно, — холодно ответила Хоуп, не отрывая глаз от экрана телефона.

— Тебе просто стоит ответить ему и покончить с этим, Хоуп, — устало сказала я. Я знала, что это ее отец. Он не собирался сдаваться. — Он не перестанет звонить, пока ты с ним не поговоришь, — добавила я после паузы.

Я наблюдала, как Хоуп размышляла сама с собой, прежде чем наконец провести большим пальцем по экрану и поднести телефон к уху. — Папа, — сказала она тоном, лишенным каких-либо эмоций. — Что случилось?

Отступив на несколько шагов от нас, Лиам неловко замер у двери гостиной. Когда наши взгляды встретились, он наклонил голову, жестом приглашая меня следовать за ним, прежде чем выйти из комнаты.

Я не хотела знать ни черта о Тринадцатой улице, я не могла с этим справиться, поэтому я была рада побегу, который предлагал мне Лиам.

Сползая с подлокотника кресла, я последовала за Лиамом по коридору их дома, остановившись, когда мы достигли последней двери справа.

Когда я ступила в его спальню, на меня нахлынули воспоминания за годы. Я провела большую часть своей жизни в этой комнате. Это было моим убежищем после смерти мамы.

— Ты расскажешь мне, что случилось? — спросил Лиам, опускаясь на кровать.

На ту же кровать, на которой я делала свой первый минет.

Он похлопал по матрасу, подзывая меня. — Давай, Тигс. Ты выглядишь так, будто провела десять раундов с Тайсоном.

— Лиам, я нянчу разбитое сердце, — выдавила я, — а не гребаного ребенка. Не может быть, чтобы я забеременела от Ноа Мессина. Я отказывалась верить, что месячные, которых я ждала последние десять дней, были вызваны чем-то иным, кроме стресса.

— О. — Лиам, казалось, задумался на мгновение. — Твоя подруга беременна?

— Серьезно? — Поднявшись с кровати, я повернулась, чтобы посмотреть на своего бывшего возлюбленного. Если бы он мог хотя бы на одну чертову минуту перестать говорить о детях. — Никто не беременный, Лиам. Иисус!

— Извини, ладно. — Он поднял руки в защиту.