Невеста Волка - Зоя Берг

— Яблочко от яблони, — шепчу, почти себе.

— Что?

— Ничего. Как тебя зовут хотя бы, наследничек?

— Антон, — короткая пауза. — Можно Тоха.

— Нет, нельзя. Антон.

Я откидываюсь на спинку.

— И что конкретно я должна делать?

— Кабинет. Второй этаж, дальняя комната. Там сейф. Мне нужен код. И ты его узнаешь, — утверждает.

— С чего вдруг такая уверенность?

— Потому что ты уже полчаса в этой машине и ни разу по-настоящему не испугалась, — он чуть поворачивает голову. — Злилась — да. Но не боялась.

Я молчу.

Машина сворачивает на парковку торгового центра. Антон глушит мотор. Наклоняется ко мне — первый раз полностью, лицом к лицу. Близко. Слишком близко для незнакомца.

Глаза у него темные, красивые. И усталые. Но совсем не так, как у отца. У того усталость хищника. У этого — усталость человека, которого слишком давно не замечают.

«Вот за кого замуж надо выходить», — снова всплывает мысль.

И на этот раз я ее не прогоняю сразу.

Даю ей побыть со мной хотя бы одну секунду.

Глава 3

Отцы и дети — роман скучный, если честно. Но метафора — отличная. И прямо сейчас я в нее вляпалась.

Сын — злой. Но живой и честный в своей нечестности.

Отец… Отец — пресыщенный, усталый и от того еще более опасный.

Я закрываю глаза и вспоминаю, как он сидел напротив меня — слишком близко, нарочно близко. Серые холодные глаза. Голос, от которого хотелось одновременно бежать и не двигаться. Запах парфюма.

Вспоминаю, как он посмотрел на мои губы в конце разговора — секунду, не больше, — и я почему-то это заметила и почему-то не забыла.

Вот и разница.

Отец опасен тем, что ты его боишься и все равно остаешься.

Сын опасен тем, что ты понимаешь: с ним было бы проще. И именно поэтому нельзя.

— Еще одно, — голос Антона выдергивает меня из мыслей. — Не верь ему. Ни единому слову. Даже если он будет говорить о любви.

— О какой любви? — я смеюсь. Звук выходит резким.

— О чистой и светлой, — ухмыляется он.

— Вы все психи.

Антон отводит взгляд. Смотрит прямо перед собой. Профиль жесткий, скулы резкие. В полутьме салона он похож на отца — и совсем на него не похож.

— В этой жизни живут на полную только психи, — пожимает плечами. — Мир такой, крошка. Все. Иди.

Я открываю дверь. Дождь сразу бьет в лицо — холодный, злой, настоящий.

— Пока, мамуля, — бросает он мне вслед.

Я стою на парковке. Вода стекает по волосам, по лицу, пропитывает плечи. Я дрожу. От холода — точно. От страха — немного. От чего-то еще, чему я пока не могу дать названия — тоже.

Два волка. Отец и сын. Старый и молодой.

Один сделал из меня товар — спокойно, по-деловому, со взглядом человека, привыкшего, что все покупается.

Другой предлагает сделку — дерзко, нагло, с улыбкой, за которой прячется что-то почти человеческое.

«Вот за кого замуж надо было выходить», — думаю я в третий раз.

И злюсь на себя за эту мысль. Потому что Антон Волков — не спаситель. Он — другой вид ловушки. Красивый, теплый, с живыми глазами.

Но это все равно ловушка.

Я вызываю такси. Пока едет — стою и смотрю, как дождь барабанит по асфальту.

Месяц до свадьбы.

Завтра — чужой дом, чужие стены, чужой мужчина, который купил меня за долг отца и называет это браком.

Я не знаю, какой хищник в этой охоте опаснее. Но знаю одно: я не буду стоять и ждать выстрела.

Если мне суждено быть волчицей — буду выть на луну так, чтобы весь этот гребаный мир перевернулся.

Такси приезжает через пару минут. Полчаса и я у своего подъезда. Поднимаюсь по лестнице. Каждый шаг тяжелый.

В квартире тихо. Я прохожу на кухню, включаю чайник. Руки все еще трясутся.

Открываю шкафчик, где еще с нового года остались какие-то бутылки. Беру водку. Мне сейчас нужно — как лекарство. Выпиваю стопку залпом. Обжигает горло, потом мягкой жаркой волной растекается по всему телу.

«А теперь горячий душ, иначе я завтра проснусь с воспалением легких».

Разворачиваюсь и иду в ванную. Может быть, это было бы и круто — слечь с температурой и гори оно все…

Но — нет. Я не могу себе этого позволить.

Из зеркала в ванной на меня смотрит женщина, которая собирается заключить сделку с дьяволом, чтобы обмануть другого дьявола.

— Ну привет, — говорю я. — Попали мы с тобой в переделку.

Женщина кривит губы в усмешке. Красивая, умная, воспитанная женщина. Которой нужно стать волчицей. Самой по себе. Самой для себя.

— Прорвемся, крошка, — вздыхаю.

А потом скидываю с себя мокрые шмотки и забираюсь под горячую воду.

Душ согревает и успокаивает. Я торчу в ванной долго-долго. Пока голова не становится ясной, пока из тела не уходят остатки дрожи — от холода, дождя, подписи под контрактом и слов дерзкого волчонка в его гробе на колесиках.

Окончательно согревшись, я наконец-то выключаю воду, вытираюсь и иду в спальню.

Достаю небольшой дорожный чемодан. Владислав сказал не брать вещи.

« У тебя все будет новое».

Но он не запрещал брать воспоминания.

Я кладу в чемодан фотографию — мамы и нас с братом. Она стоит у меня на тумбочке.

Кладу свой подростковый дневник. Тот, где я писала стихи в шестнадцать лет. Глупые, девчачьи стихи о любви. Он со мной так и перемещается из квартиры в квартиру. Осколок счастливого детства.

Кладу нож. Маленький, перочинный, острый. На всякий случай. В клетке нужны зубы. Пусть и такие… наивные.

Закидываю любимый теплый свитер и джинсы, пару белых кед, белье, пижаму, спортивную форму и беговые кроссы.

Ну вот, кажется, и все.

Ставлю чемодан в угол и ложусь. Дождь все еще идет. Ритмично стучит по стеклу.

Отсчет моего свободного личного времени.

Которого у меня осталось всего-то до завтрашнего утра…

Глава 4

Я просыпаюсь от головной боли. Водка — дерьмовое лекарство, но вчера она была единственным способом не сойти с ума.

Несколько минут лежу на спине и смотрю в потолок. Штукатурка местами отслаивается, рисуя карту неизведанных земель. Сегодня я