Опальная жена Его Высочества. Право на предательство - Мария Вельская

Что?! Из горла вырвался истерический смешок, но Тристан, кажется, принял его за всхлип.

– Моим поведением? – Мой голос прозвучал тускло, хотя голова гудела, как чугунный котёл. – Трис, я не понимаю… Что я сделала? Что я такого сделала, ведь это ты… Ты мне изменял на глазах всего дворца! – Я протолкнула горечь сквозь лёгкие. Выплеснула её наружу.

Мир вдруг обрёл краски. Вместо привычной покорности подняла голову ярость. Мне кажется, если бы мне дали оружие, я бы…

Тристан снисходительно улыбнулся.

– Аэри, ты всё ещё мыслишь, как маленькая провинциальная леди, – мне достался презрительный, почти укоряющий взгляд, – ты не могла меня… удовлетворить. Ты всегда была скупа на ласку. Понимаю, что ты вышла за меня замуж в расчете на корону принцессы, и даже одобряю твоё честолюбие, но какой мужчина не захочет, чтобы его любили по-настоящему?

На губах Тристана мелькнула горькая усмешка. Глаза потухли.

Я замерла, онемев. Я как будто попала в искаженную реальность, где я оказалась злодейкой, негодной женой и разлучницей, а Тристан – несчастным принцем в заточении.

Может, я ударилась головой и грежу?!

Я вдруг ощутила жуткое чувство вины. Всё внутри кричало – извинись перед ним, немедленно! Это ты во всём виновата! Соглашайся на любые условия, лишь бы он тебя простил!

Небесно-синие глаза моего принца мягко сияли.

Я хотела закричать, но не могла. Куда-то исчезла ярость. Вместо этого мой рот открылся и произнёс:

– Я так виновата перед тобой, Трис! Клянусь, я не хотела причинить тебе боль, ты же знаешь, как сильно я люблю тебя! Чем я могу искупить свою вину?

Ужас. Страх. Липкое ощущение беспомощности. Что со мной?

Двое молчаливых слуг, которых я тоже прежде никогда не видела, сервировали столик прямо в моей спальне. Казалось, их ничего не смущало.

Тристан мягко улыбнулся и взял меня за руку. Меня окатило таким отвращением, что показалось – сейчас всё-таки потеряю и стойкость, и вчерашний ужин.

Тело вдруг покрылось гусиной кожей, меня зазнобило, как при высокой температуре, а через мгновение я ощутила, как в голове снова становится легко-легко.

Не думая, я высвободила руку из руки мужа.

– Аэри? – Удивление. Недовольство.

– У меня… мокрые руки. Тебе будет неприятно, – выпалила первое, что пришло в голову.

– Я только хотел тебя поддержать, Аэри, – Тристан отвёл глаза, глядя в окно.

Внутри меня что-то сжалось.

– Ты никогда меня не любил, верно, Трис? Сначала я думала, что именно ты решил устроить наш брак. А тебя заставили? – Мой язык, казалось, говорил вперёд меня.

Зачем мне это знать теперь? Зачем вообще этот странный разговор?

Ароматный пар медленно поднимался над чашками чая.

– Наш брак устроил император. Разве ты не знала? – Тристан равнодушно пожал плечами и изящно подхватил чашку двумя пальцами.

Я взяла свою. Мягкий насыщенный аромат щекотал ноздри.

– Но зачем? – Выдохнула. Сжала зубы, пытаясь призвать хоть немного спокойствия.

Весь мой брак был построен на лжи с самого первого дня.

– Я не знаю. Полагаю, чтобы я точно не составил конкуренцию его любимчику Шаннеру, – ядовито усмехнулся муж.

На светлой коже принца проступили некрасивые пятна. Сейчас он был почти настоящим.

Что он со мной сделал и делает? Меня опоили? Околдовали? Но Тристан не маг! Вернее, маг, но очень слабый, артефактор.

– Ты мог бы развестись со мной, – голос поневоле дрогнул, – я ведь так и не подарила тебе ребенка. Даже император не может не одобрить наш развод в случае отсутствия наследников… – Нельзя выдавать, что я слышала разговор. Нельзя.

Даже если сердце разрывается от боли.

Лицо Триса закаменело. Я хорошо выучила это его выражение. Его Младшее Высочество был зол. Очень сильно зол.

– Нам не давали развод, – выдохнул муж отрывисто, – прости, Аэри, но ты никогда не подходила на роль принцессы. Ты милая девочка, но… ты всегда слишком хотела денег, почестей и всеобщего обожания. Такие не становятся королевами.

– Я?.. – Я моргнула, ощущая, как горячий чай обжёг нёбо.

Я хотела почестей? Любви? Любви – да, но только одного человека!

В голове снова помутилось. Я сдалась, скорчилась в продавленном кресле, глотая слёзы.

Эта другая-я была полностью раздавлена своим ничтожеством.

Она плакала и лепетала извинения, а я не могла даже достучаться до своего тела. Это уже был не просто ужас – это… Неужели Тристан не видит, что это не я? Неужели он это говорит всерьёз и сам в свои слова верит? Или это он устроил? Сделал из меня марионетку?

Меня разрывало от непонимания, боли и жуткого ощущения, что я опоздала со своим прозрением.

– Ну-ну, милая, не плачь, – горячая ладонь похлопала меня по голове, – женщины – слабые создания. Да и мой братец Шаннер хорошо постарался, настраивая нас друг против друга, – красивое, кукольно-совершенное лицо Тристана оказалось прямо передо мной, – к сожалению, брат наигрался. Как кронпринц, он имеет право приказать нам развестись, но…

Тристан замолчал. Меня окатило холодом. Контроль над телом вернулся, но меня трясло. Язык покалывало. В груди возникло странное онемение.

– Что… – я закашлялась, – что приказал мне наследник престола?

Что ты ещё соврешь, мой драгоценный муж?

Беспомощность сменилась ненавистью. Холодной. Тяжёлой. Обжигающей.

– Шан приказал тебе после развода пройти обряд отречения от мира и уйти в послушницы обители Скорбящих. Мне жаль, Аэри. Я не смог его отговорить…

Голос Тристана дрогнул. В глазах что-то ярко блеснуло.

Раньше я бы поверила. Я бы не поверила себе и своим ушам, но поверила ему, что бы он ни говорил.

Я точно была проклята.

Теперь всё, чего мне хотелось – ударить эту холеную физиономию. С оттяжкой, так, чтобы нос хрустнул и из него потекла юшка.

Хотелось…

– Хочешь запереть меня в каменной клетке до конца моих дней? – Мой голос дрогнул.

Значит, всё-таки заточение, а не смерть? Тристан настоял?

Из заточения можно сбежать. Изменить внешность, навсегда забыть прошлое имя, инсценировать собственную смерть.

– Аэри, прости, но ты знала, на что идёшь, когда решила стать принцессой. – Небесные глаза нахмурились.

На лицо Тристана набежала тень недовольства.

Он всегда был таким. Манипулятором. Он оставался для всех идеальным, непогрешимым, скорбящим принцем. Виноваты в его проступках были другие.

Я, его жена. Кронпринц, его брат. Его отец. Слуги.

Я просто не хотела этого замечать.