Опальная жена Его Высочества. Право на предательство - Мария Вельская

– И ты приехал только для того, чтобы мне это сказать? Попрощаться? – В моем голосе против воли мелькнула язвительность.

Тристан выпрямился, смеривая меня внимательным взглядом.

– Ты достойна того, чтобы я попрощался с тобой, Аэри. Я не держу на тебя зла. Ты должна подать прошение о разводе, как и …

Договорить Тристан не успел.

Или успел, но я его уже не слышала.

Горло резко сдавило. Воздух в лёгких закончился. В ушах зашумело.

Я попыталась поднять руку – но не смогла.

Я хотела закричать – но у меня не получилось.

Язык распух. Онемение стремительно распространилось по всему телу, а потом нахлынула боль.

Яд! Это яд! Ты пила чай, идиотка, но даже не подумала, что тебя отравят прямо сейчас!

Тристан вскочил, с грохотом опрокидывая стул. Склонился надо мной.

– Аэри, что?..

Пальцы коснулись моего лица. Сердце зашлось в каком-то безумном танце. Я поверила. Почти поверила, что он сейчас позовёт целителя, мага, вытащит амулеты, которые были у всех членов королевской семьи на самый крайний случай.

– Три-и…

В глазах темнело. Мне было почему-то почти не страшно.

Только очень больно. Больно смотреть, как человек, которому я отдала всю свою жизнь, отшатнулся с гримасой отвращения. Попятился, оглядываясь по сторонам.

– Мрак, снова мамаша решила по-своему! Дура! – Донеслось до меня. – Пусть не удивляется потом, что с ней я тоже вопрос решу. Мне не нужны контролёры у трона.

Шаги. Тихая агония. И шёпот:

– Прости, милая. Возможно, так будет лучше. Для всех нас.

Он отступил. Он стоял и смотрел, молча смотрел на то, как я умираю.

И тогда вместо боли пришла ненависть.

Комната размывалась, зрение гасло, тела я почти не чувствовала.

Неужели всё закончится вот так вот, прямо сейчас? Моя глупая, никчемная жизнь, отданная на растерзание чужим людям, для которых я пешка? Одна из многих.

Неужели я никогда не узнаю, что такое дружба и семья, настоящая семья?!

Я не могла пошевелиться. Тьма сгустилась над головой тучей. Ещё немного – и я кану в неё, захлебнусь. Навсегда. Я уже чувствовала, как невидимые песочные часы отсчитывают последние секунды моей жизни.

– Помогите мне! Кто-нибудь, помогите! Я хочу выжить! – Я беззвучно кричала во тьму.

Кажется, по щеке скользнула слеза. Но, наверное, я это себе придумала. Тела я уже не чувствовала.

– Я изменюсь! Я верну себя настоящую! Я всё исправлю, только дай мне шанс, пожалуйста! Дайте!

Не знаю, кого я просила.

Поле зрения сузилось до старых часов со смешной деревянной птицей. То ли кукушкой, то ли фейверной, которая ворожит удачу.

Маленькая птичка выскочила из дверок, и в тишине комнаты раздалось оглушительное:

– Кай-ка-кай-ка…

Тело дёрнулось.

Тьма нахлынула, сомкнулась надо мной, унося боль.

Я даже не успела испугаться.

Мне вдруг показалось, что мир замер, а потом с бешеной скоростью завертелся передо мной.

Комната, Тристан, кукушка, застывшая в дверях с искаженным от злобного торжества лицом свекровь.

Поднялся ветер – и он как будто отрывал от всего вокруг маленькие частички, заставляя реальность распадаться. Песчинка за песчинкой.

И как только последняя песчинка канула в небытие, всё вокруг залила волна ослепительно холодного сияния.

– Помни. Своё. Обещание. Аэри Сорлейн. До встречи в иной реальности.

Чуждый всему живому голосу пробрал до мурашек. Просветил мою маленькую, испуганную и жалкую душу от и до.

Его мрак коснулся меня, обвивая лентами тьмы.

И реальность погасла окончание.

Глава 3. День свадьбы.

– Бедняжка, от восторга упала в обморок!

– Перед свадьбой это плохая примета!

– Ой, смотрите, смотрите, госпожа моргнула!

– Давай, – громкий шёпот, – пока она не пришла в себя, налей ей в стакан с водой, быстро. Это… успокоительное, – заверил неприятный блеющий голос, – а то ты ведь знаешь этих изнеженных аристократов.

В уши резко ворвались звуки. Шорох платья. Скрип дверок шкафа. Звон стекла. Отдаленный гулкий шум – как будто волнуется, накатывает море. Море людей.

Я ничего не понимала. Ни-че-го.

Зубы сжались. Горечь не притупилась и не отступила.

Я не умерла? Тристан решил сыграть в новую игру и всё же спас меня от яда?

При мысли о муже накатило отвращение. Я знала – ненависть придёт позже. Немного позже. Я ничего не забыла и прощать не собиралась.

Разум ещё содрогался от фантомной боли. Во рту стоял привкус желчи. Но… я мыслила удивительно чётко. Пожалуй, так чётко, как не могла уже очень давно. Как будто что-то всё время мешало.

Что-то. Или кто-то?

Я вспомнила свое странное поведение перед… смертью. Или забытьем. Чем бы это ни было.

Раньше я даже не замечала, как изменилось моё поведение. Как я превратилась из жизнерадостной, смелой, любопытной девушки в бледную тень мужа.

А ведь это произошло очень быстро. Дни. Месяцы. И года после свадьбы не прошло. Меня не били, не издевались, даже императрица вроде бы относилась почти доброжелательно.

Похоже, мне так только казалось. Я упустила самое важное. Позволила затуманить свой разум, потеряла себя.

Колдовство. Это точно было запретное колдовство.

Но, что самое важное – что мне делать сейчас? Где я и что происходит?

– Налила? Молодец. Давай скорее, а то нам влетит, что столько копошимся, гости уже собрались, скоро родственники невесты прибудут!

Какой ещё невесты?

Я вздрогнула всем телом, едва не выдав себя. Увы, времени сосредоточиться и понять хоть что-то мне не дали.

Уже через несколько секунд кто-то резко затормошил меня за плечо.

– Госпожа, очнитесь! Ваша матушка скоро будет здесь! – Снова этот блеющий голосок.

– И сестры тоже! Вы такая красавица, этот день надолго все запомнят! Его Высочеству так повезло! – Восторженный девичий голосок.

Я резко распахнула глаза.

Внутри всё сжалось в тугую пружину.

Взгляд мгновенно прикипел к большому зеркалу в тяжёлой оправе. С него на меня смеялись маски. Несколько десятков, а то и сотен скрупулёзно выполненных искусным резчиком масок, от которых тело пробирал озноб.

Я помнила это зеркало.

А вот себя… такую себя – почти забыла. Из зеркала на меня упрямо смотрела, поджав губы, золотистая блондинка. Только глаза… Я моргнула, ощутив настороженность. Глаза были не родными, золотисто-карими, а угольно-черными. Казалось, эта чернота заползает на белок, стремясь заполнить собой всё вокруг.

На блондинке в зеркале было изысканное дорогое платье, но оно ей совсем