Вторая жизнь Анны - Виктория Хорошилова

Любой другой человек побоялся бы их даже в дом впустить. А я с прошлой жизни знала, что трорки своё слово держат и никогда не обманывают. Их честность кто-то считает слабостью, я считаю это той чертой, по которой с ними можно и нужно взаимодействовать. В них нет подлости, что так часто встречается в людях. И если они сказали, что не тронут меня, значит, так и будет.

Спали мы на шкурах, в плотную друг к другу. Они положили меня по центру — так было теплее и безопасней. Ночью, видимо, я слишком расслабилась, потому что погрузилась в свои воспоминания прошлой жизни.

Вот я, закончив очередные расчёты в своём дневнике, пошла на поиски жениха. Но то, что услышала, повергло меня в шок.

— Мы их всех уничтожим ядом, тем методом, что изобрела Анна. Потом, если правда вскроется, откупимся ею. Но думаю, от армии трорков уже ничего не останется. И не будет никакого объединения с серокожими.

Скрип каблука выдал меня. Том был мне не только другом, но и будущим мужем; заметил меня в приоткрытой двери. Я мигом ушла в свой кабинет — он был ближе, и в нём был мой дневник с расчётами, что так нужны Томасу. У каждой ведьмы есть фамильяр, мне повезло: мой фамильяр — это чёрный ворон. Уменьшила свой дневник, прикрепив к нему записку, предупреждающую о подлости Тома, и выпустила ворона в окно с грузом. Фамильяр понимал меня без слов и знал, куда лететь.

Буквально через несколько мгновений после этого двери резко распахнулись, и зашёл Том. Он был злым.

— Значит, ты всё слышала, — это было утверждение. — Где расчёты?

— Уже нет их в замке. И я их тебе не отдам.

— Я тебя убью, если ты мне не напишешь их заново.

Дальше были дни, наполненные бесконечной болью и пытками. Когда Том понял, что я не откажусь от своих слов, он приказал сделать показательную казнь. К этому времени мой фамильяр, наконец-то, добрался до предводителя армии трорков и передал записку и дневник, что увеличился в руках мужчины.

«С прискорбием вынуждена сообщить, что принц Томас решил предать ваши соглашения и планирует вас убить. Формулы были в моём дневнике, но могли сохраниться где-то ещё. Решила вас предупредить. С уважением, Анна»

Прочитав записку, генерал трорков сжал её со злостью и посмотрел на чёрного ворона. Тот дернулся, издал пронзительный «кар» и осыпался пеплом. Мужчина судорожно вздохнул.

— Генерал, что это с птицей случилось?

— Это был фамильяр ведьмы, и она только что была убита, сожжена на костре, — сказал мужчина хрипло. — Она передала нам сообщение, и за это её убили…

То, что фамильяр добрался до цели, я видела его глазами уже когда меня, избитую и едва живую, вели к костру. Том был на площади и смотрел на меня с презрением. Лично зачитал приговор и кинул факел на политые маслом дрова. Жадно смотрел, как разгорается костёр и пожирает меня. Крик боли не смогла сдержать…

Ощутила, как мой рот крепко зажат, и меня трясут.

— Проснись, Мария! Ты в безопасности.

С трудом понимаю, что я жива и сейчас в лесу, в теле дочки лесничего. Руку убирают от рта, и я судорожно дышу, пытаясь прийти в себя. За моей спиной лежал Мэтью.

— Пришла в себя? — спросил он.

— Да. Кошмар приснился, — говорю дрожащим голосом.

— Судя по крику, реалистичный.

— Слишком реальный, — сказала правду.

Постаралась снова уснуть. Ощутила, как тёплая рука прижала меня к большому горячему телу. Он просто обнял и так спал. Из-за его тепла тоже провалилась в сон, уже без сновидений. Утром продолжили путь. Они ни о чём не спрашивали, и мы вообще практически не общались за время пути. К обеду дошли до деревни. Она находилась буквально в нескольких сотнях метрах от леса, а некоторые дома так и были впритык к лесу. Река протекала за селом и через лес, но от того дома, где я жила, это было далеко.

— Знаешь, кто у них за главного?

— Старейшина. Он и кузнец.

Его дом как раз был рядом с лесом, но до него нужно было пройтись. Вдали виднелась гора, и левее от неё был город. Люди смотрели на нас с любопытством, но никто не подходил. Сейчас отметила, что все дома сделаны из самана — глины с камышом. Даже у кузнеца дом такой был, и кузня. Трорки смотрят на дома с брезгливостью. А дом у Марии был из дерева и хорошего сруба, но было видно, что уже очень давно поставлен.

— Почему такие хилые дома?

— Они не умеют по-другому.

— Мы будем строить себе каменные дома.

— Но это ведь не быстро? — мне кивнули. — Тогда построите и временный, хоть бы из соломы. А то мокнуть под дождём не очень приятно.

Мужчины сами общались со старейшиной. Тот был не против их строительства. Правда, выторговал и себе каменный дом за то, что он с женой будут делиться с ними едой. Но для этого ещё нужно вскопать дополнительно землю под огород. И тогда я смогу помогать жене старейшины на огороде выращивать овощи для пропитания. Трорки посмотрели на меня — просто кивнула, что не против.

Двое пошли за камышом, а двое сразу взялись за копание земли. Старейшина оговорился, что на днях начинаются посадки, и лучше огород сразу подготовить до строительства. Двое крепких парней с этой задачей справились быстро. Они не только перекапали большой кусок земли, но и разрыхлили её качественно. Так что я с женщиной смогу спокойно, не надрываясь, заняться посадкой. А двое других наносили много камыша и с помощью старейшины возвели временный дом чисто из камыша.

Старейшину и кузнеца звали Глеб, его жену — Марта. Они были приятными людьми, но уже пожилыми. Отец им часто продавал дрова. Они, узнав, что отец погиб, искренне посочувствовали мне. Мы с Мартой приготовили хороший ужин. Ещё пока шли к деревне, я нашла грибную поляну — казалось бы, весна, не сезон, но было много грибов. Трорки помогли мне насобирать две корзинки лесных даров. И одну мы приготовили на единственном привале.

А вторую корзинку мы приготовили с Мартой — с кашей и тушёнкой, что осталась у меня. Ночевала я опять с трорками. Марта пыталась сказать, что это