Изумрудный сад - Андреа Кейн

Изумрудный домик, 1814 год

Бранди с довольным вздохом разогнула спину.

— Все! Я закончила всю полосу герани вокруг беседки.

— Времени на это ушло немало. — Откинув с лица темные пряди волос, герцогиня Колвертон поднялась и устало прислонилась к столбику беседки. — Как жарко стало. Когда я выезжала из Колвертона, было еще довольно свежо.

— Это потому, что мы копаемся в земле почти пять часов, — сообщила Бранди, указывая на небо. — Посмотри на солнце. Когда мы сюда приехали, солнце едва виднелось из-за холмов, а теперь оно прямо над головой. Должно быть, уже первый час. — Она поднялась во весь рост и вытерла пот со лба, разукрасив грязью нос и подбородок. — Почему бы нам не отдохнуть? Мы это давно заслужили, заодно отведаем закуски, которые привезла Мэри.

— Меня дважды приглашать не нужно. — Памела грациозно опустилась на садовую скамью и налила два стакана только что выжатого фруктового сока. — В котором часу Ардсли ждет тебя домой?

Бранди, ничуть не церемонясь, плюхнулась на скамейку рядом с Памелой и взяла предложенное питье.

— Зная, что я отправилась в Изумрудный домик, отец наверняка не ждет меня раньше вечера. — Она поднесла стакан к губам и в отличие от Памелы, делавшей аккуратные глоточки, осушила его залпом. — Я предпочитаю находиться здесь, а не где-либо еще, — объявила девушка, наливая себе новую порцию.

— Знаю, — задумчиво произнесла Памела и ее брови сомкнулись в растущей тревоге.

С дерева, раскинувшегося над их головами, полетел вниз маленький круглый предмет и с громким шлепком угодил прямо в стакан Бранди. Сок брызнул во все стороны, платье девушки покрылось розовыми пятнами.

— С меня довольно! — Бранди сердито отставила стакан и, задрав голову, гневно нахмурилась, глядя на одну из веток. — Ланселот, я не шучу. На этой неделе ты испортил мне уже третье платье. Что, по-твоему, я скажу папе?

Рыжий бельчонок уставился на нее в ответ, его явно не трогали заботы Бранди. Схватив ягоду, он развернул свой пушистый хвост и удрал прочь.

— Подумать только, ведь я подобрала этого неблагодарного разбойника, когда он был совсем крошкой, — пробормотала Бранди, промокая пятна на юбке. — В ту секунду, когда я разглядела белый монокль вокруг его глаза, мне следовало бы догадаться, что из него получится такое же высокомерное существо, как те знатные господа, которые мне знакомы.

Губы Памелы чуть тронула улыбка.

— Так вот почему ты назвала его Ланселотом. А я было подумала, что ты разглядела в этом негоднике какую-то скрытую доблесть.

— Вряд ли она у него есть. Ланселот кинется мне на помощь, только если в руке у меня будет орех.

— Во всяком случае, он очень умело портит одежду, — заметила Памела, с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться; намочив салфетку водой, она безуспешно пыталась оттереть пятна с платья Бранди.

— О Господи! — Бранди затрясла головой и закатила глаза к небу. — На этот раз папа наверняка потеряет терпение.

— Сомневаюсь, — успокоила ее Памела, — Ардсли простит тебе все, что угодно, не говоря уже о такой мелочи, как испорченное платье.

— Возможно. — Оглядев себя, Бранди бросила на Памелу взгляд, полный самоуничижения. — И все же, если не принимать во внимание последствия выходки Ланселота, как так получается, что после четырех часов работы в саду ты выглядишь по-прежнему элегантно, а я похожа на грязного жалкого котенка, который только что выдержал яростную битву с клубком пряжи?

Памела больше не могла сдерживаться.

— О, Бранди, жалкой тебя никак не назовешь, — рассмеялась она. — Ты красивая, жизнерадостная молодая женщина. — Воспользовавшись случаем, Памела затронула тему, которая неустанно волновала ее. — Кентон как-то упомянул, что красавец лорд Галлистер каждый день наносит тебе визиты. Ему рассказал Ардсли.

— Гм. Лорд Галлистер? Да, он заезжал в Таунзбурн несколько раз. — Но мысли Бранди уже перескочили на другое. Бросив спасать платье, она, прищурившись, рассматривала что-то за пределами беседки. — Тебе не кажется, что нам следует предложить Герберту добавить еще один слой тех красивых белых камней к альпийской горке? Я заметила, что она начала терять свой блеск.

— Это оттого, что вы все время обливаете камни водой из ручья, — послышалось ворчание.

— Герберт! — Бранди вскочила и кинулась к старшему садовнику. — Как хорошо, что ты услышал мое предложение! Как тебе такая идея?

— Это зависит от многого. — Герберт нахмурился, но за его напускной обидой угадывалась любовь. — Вы и дальше собираетесь рыбачить и портить мою альпийскую горку водой из ручья?

Бранди состроила скорбную гримасу:

— Я постараюсь этого не делать.

— Что ж. — Герберт провел пятерней по непокорным седеющим волосам. — Ладно. Я соберу еще несколько камней, которые вам так приглянулись. Но только несколько! И если вы испортите этот ряд…

— Ой, спасибо! — Бранди обняла садовника.

— Ардсли знает, что ты снова резвишься в ручье? — робко поинтересовалась Памела.

Герберт и Бранди встревожено переглянулись.

— Дело в том, ваша светлость, что многое могло навредить камням. — Он замялся. — Дождь, солнце…

— Я поняла, Герберт, — вздохнула Памела. — Я тебя отлично поняла.

— Памела, прошу тебя, не говори папе. — Бранди схватила подругу за руку. — Он ужасно расстроится. Ведь мне только-только удалось убедить его, что я пытаюсь стать настоящей леди.

Кашель Герберта, засеменившего прочь, подозрительно напоминал сдавленный смех.

— А на самом деле, Бранди? — мягко спросила Памела. — Ты действительно стараешься вести себя как леди?

Бранди потупила взор.

— Честно? Я думаю, это невозможно.

— Но отчего же, дорогая? Ты прелестная, добрая, веселая. И я далеко не одна так думаю. Даже ты не могла не заметить, с каким восхищением на тебя смотрят мужчины. Больше двух лет прошло с твоего дебюта — фактически три сезона, — а у твоих ног все еще толпы поклонников.