Ночь, когда шел дождь - Юджиния Райли

Некоторое время в комнате господствовала наэлектризованная тишина, но в конце концов Джошуа, безумным взглядом посмотрев на Кристен, спросил:

– Ребенок?

– Да...

Джошуа снова выдохнул – на этот раз так, словно весь воздух вышел из его тела.

– Это?..

– Наш, – договорила за него Кристен.

– О мой Бог! – Он встал на колени возле детской колыбели, и Кристен опустилась рядом с ним. – Ребенок... – Джошуа повернулся к ней, и в его голубых глазах вспыхнул гнев. – Почему ты ничего мне не сказала?

– Ты заставил бы меня вернуться.

– Совершенно верно, заставил бы.

– Джошуа... – Все чувства Кристен моментально смешались. – Я просто не могла сказать тебе о... о своей беременности. Мне нужно было время... время побыть без тебя, время подумать. А потом, после того как появился он...

– Он? – перебил ее Джошуа, услышав это неожиданное слово.

– Твой сын.

Джошуа снова взглянул на спящее дитя, его рука потянулась к глазам, и Кристен показалось, что он смахнул слезу.

– Когда же появился он, – продолжила Кристен, – я поняла, что должна вернуться. Каждый раз, когда я смотрела на него, – тихо говорила Кристен, – я видела тебя и... и я просто обязана была сообщить тебе, иначе было бы нечестно. Мы должны будем что-то предпринять.

– Что? – Он посмотрел на Кристен, и она прочла в глазах Джошуа и любовь, и страдание, и возмущение, но затем он снова перевел взгляд на ребенка, такого же светловолосого, как он сам, выражение его лица смягчилось, и гнев уступил место восхищению маленьким очаровательным созданием, спавшим под легким голубым одеялом с белыми овечками. – Он совсем крошечный, – прошептал Джошуа.

– Ему всего шесть недель, – с трудом проговорила Кристен.

– И он все время вот так спит? – поинтересовался Джошуа.

– Почти все время. Шум автомобиля, видимо, убаюкал его.

– Он замечательный. – Рассматривая ангельское личико, Джошуа нежно коснулся головки сына. – И подумать только, он мой, наш... – Два смущенных, сбитых с толку чужих человека, стоя над спящим ребенком, смотрели друг на друга. – Почему ты вернулась? – снова спросил Джошуа.

– Я же сказала тебе, чтобы устроить... – запинаясь, пробормотала Кристен, чувствуя, что ее вот-вот задушит подкатывающийся к горлу комок, однако ей удалось его проглотить и закончить фразу, – устроить для него... будущее. – Сейчас се сердце стучало так, что, казалось, она вот-вот потеряет сознание, но Кристен все же высказалась до конца: – Я хочу развода, Джошуа.

– Что за чушь?! – Он вскочил на ноги, и ребенок пошевелился и сморщил личико.

– Джошуа, осторожнее, ты его разбудишь, – тоже поднявшись на ноги, хрипло прошептала Кристен. – Может быть, мы поговорим в...

Не говоря ни слова, Джошуа вывел ее из комнаты и через коридор и столовую провел в гостиную.

– Теперь рассказывай, что за ерунду ты затеяла! – приказал он, окинув Кристен пылающим взором. – Являешься сюда, суешь мне под нос сына, о существовании которого я и не подозревал, а потом спокойно заявляешь, что хочешь развестись. Ты что, садистка?

– Нет, Джошуа, просто я сказала все не так... – Сжав дрожащие руки, Кристен встретила его разъяренный взгляд.

– Да? – язвительно перебил ее Джошуа.

– Я приехала сюда потому, что мы вместе могли бы что-то сделать для него.

– Но не для нас?

– Н-нет... то есть да, не для нас, – потупившись, прошептала Кристен.

– Почему, Кристен, почему? – Подойдя к ней, Джошуа взял ее за плечи и заставил взглянуть в глаза. – Почему ты так поступаешь с нами? Неужели жизнь со мной столь ужасна?