Настоящий джентльмен - Дэнис Аллен

Монтгомери-хаус,

Куинз-сквер, Лондон,

апрель 1817 года

– Выше подбородок! Плечи расправить!

Саманта приподняла подбородок и развернула плечи. Пока Присс и Нэн стояли в стороне и напряженно наблюдали за происходящей сценой, Джулиан медленно ходил вокруг девушки и пристально изучал в монокль мельчайшие детали ее внешнего облика. К чести Сэм, она выдержала проверку не моргнув глазом.

Платье традиционно белого цвета было безупречно и сидело безукоризненно. Достаточно скромное, чтобы удовлетворить взыскательным вкусам строгих матрон, которые будут присутствовать на первом балу Саманты, оно имело глубокий вырез, соблазнительно открывавший прелестные формы девушки и призванный привлечь внимание светских львов. Джулиан сам выбирал фасон, который затем обсуждал с модисткой, наказав ей использовать как можно меньше рюшей и оборок. Чем проще, тем лучше, считал маркиз. Пусть смотрят на девушку, а не на платье, полагал он… тем более что девушка достойна внимания.

Саманта, бесспорно, относилась к высшему разряду. Она была совершенством с головы до ног… он об этом позаботился. Природа щедро одарила ее красотой, и, хотя заслуги Джулиана в этом не было, он умело подчеркнул и эффектно выделил ее природные данные и очарование.

Сэм обладала незаурядной внешностью. Среднего роста, она имела тонкий, гибкий стан, маленькую, но высокую грудь, покатые плечи, длинную, стройную шею, лицо в форме сердечка с изысканными чертами. У нее были огромные голубые глаза с густыми длинными ресницами и копна светлых волос. Вызывающе коротко подстриженные, они придавали ей озорной вид и непременно должны были приковать взоры присутствующих.

Закончив осмотр, Джулиан остался доволен. Во внешнем облике девушки он не обнаружил ни малейшего изъяна. До прибытия гостей на бал оставалось полчаса. В последние минуты ему предстояло убедиться в полной готовности Сэм к взятию лондонского общества штурмом.

Удовлетворенный своей работой, маркиз убрал монокль и облегченно вздохнул. Он стоял перед Самантой, заложив за спину руки и слегка расставив ноги, и бросал по сторонам горделивые взоры. Она смотрела на него широко открытыми глазами и трепетала от страха.

– Как ты обратишься к леди Джерси, если она соблаговолит заговорить с тобой? – резко спросил Джулиан, заставив тетушек подпрыгнуть от неожиданности.

– Я обращусь к ней «мадам» или «леди Джерси», – тотчас откликнулась Сэм слегка дрогнувшим голосом. – Но ни в коем случае не «миледи» и не «ваша милость».

– Почему?

– Потому что так к ней обращается прислуга.

– Кто в настоящее время президент Соединенных Штатов?

– Мистер Джеймс Мэдисон, – ответила она громко и четко. По окрепшему голосу девушки можно было заключить, что она преодолела страх.

– Споласкивая в тазике руки, ты погружаешь в воду пальцы обеих рук одновременно или по очереди?

– Каждую руку по очереди. – Саманта сделала паузу, а потом с улыбкой добавила: – И я не должна использовать эту воду для мытья лица или ног.

Присс и Нэн хмыкнули, но Джулиан недоуменно вскинул брови, и женщины, включая Саманту, тотчас сделались серьезными.

– Сколько бокалов вина дозволено тебе выпить за десертом?

– Только один. И я должна пить его маленькими глотками, изящно и медленно.

– Можно ли тебе ругаться? – спросил он и с досадой добавил: – Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы избавить тебя от этой скверной привычки.

– Нет, ругаться я не должна. – Девушка вздохнула и закатила глаза. – Даже если меня спровоцируют.

– Что нужно сказать, если тебя спросят о твоих родителях?

– Что они дядя и тетя Аманды и умерли несколько лет тому назад в Камбрии. Мой отец был церковным ректором.

– Очень хорошо, – кивнул Джулиан. – А теперь… дай подумать. – Он воздел глаза к потолку, словно надеялся найти там подсказку, потом, прищурившись, посмотрел на девушку: – Мисс Дарлингтон, вы оправдываете лорда Байрона?

– Да. – Саманта упрямо вскинула подбородок.

– Неправильно, Сэм! – рявкнул Джулиан. – Обсуждая поэта в приличном обществе, ты не можешь отзываться о нем положительно. Он распутник.

– Но мне нравятся его произведения. – Сэм насупилась. – «Шильонский узник», например. Кроме того, приличное общество состоит из лицемеров, Джулиан. Многие из них сами распутники.

– Безусловно. Но это не подлежит обсуждению. Пойдем дальше. Как часто можно употреблять французские фразы?

– Сколько угодно. Только я должна быть совершенно уверена в правильности их значения и применимости к ситуации, иначе совершу faux pas[1]. N'est-ce pas?[2]– Девушка вопросительно подняла брови.