Затерянная мелодия любви - Рэдклифф

Слегка опираясь на трость, темноволосая графиня подошла к Анне. Несмотря на легкое прихрамывание, она выглядела утонченно в прекрасно пошитых черных брюках и белой шелковой рубашке с открытым воротом. Золотое кольцо с орнаментом украшало руку с изящными длинными пальцами, которую женщина протянула Анне.

– Грэм Ярдли, – представилась она.

Это было произнесено тоном, не оставляющим сомнений в том, кто был хозяином имения Ярдли Мэнор. Анна быстро встала и пожала протянутую ей руку. Ее поразила утонченность пальцев, которые легонько сжали ее ладонь.

Она прочистила горло, которое вдруг пересохло, и ответила:

– Очень приятно. А я Анна Рид.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – кратко проговорила Грэм, поворачиваясь лицом к Анне.

Все еще пребывая в растерянности, Анна собиралась было опуститься в кресло, когда услышала, как вошла Хэлен.

– Грэм! Осторожно! – Вскрикнула вдруг Хэлен.

Но, Грэм уже успела наткнуться на небольшую подставку для ног и, потеряв равновесие, балансировала, пытаясь не упасть на пол. В ту же секунду Анна подхватила ее за талию, с удивлением отметив спортивную подтянутость изящной фигуры Грэм. Анна удержала высокую Грэм, и почувствовала учащенное биение ее сердца.

– Вы в порядке? – Вскрикнула Анна.

Она чувствовала, как та дрожит. Грэм быстро отстранилась, ее темные глаза вспыхнули огнем, а тело заметно напряглось. Она выпрямилась. Ее рука была практически белой, когда она снова взялась за трость.

– Хэлен! Что здесь делает эта подставка? – Сердитым голосом спросила Грэм.

– Это я виновата, я ее передвинула, – поспешила ответить Анна, испугавшись больше физического состояния своего потенциального работодателя, чем ее гнева.

Женщина все еще дрожала, хотя изо всех сил пыталась это скрыть.

– Простите. – Анна смущенно перевела взгляд с Хэлен на Грэм.

Грэм сделала дрожащий вдох, пытаясь успокоиться. И вдруг, с пугающей ясностью Анну осенило, что Грэм Ярдли слепая. Это осознание моментально расположило ее к Грэм, и, не успев подумать, она воскликнула:

– О Боже, простите, я не знала!

– Откуда вы могли знать? – Резко отрезала Грэм, одной рукой нащупывая кресло у себя за спиной.

Она медленно села, ее лицо не выдавало каких-либо признаков смущения. Она не хотела быть еще более униженной, получая сочувствие.

– Здесь не о чем говорить. Присаживайтесь, пожалуйста.

Хэлен быстро подошла к Грэм, и заботливо посмотрела на нее. Она протянула руку, как будто хотела коснуться ее, но уже в следующий момент передумала.

– Я поставила чай там, где обычно. Что-нибудь еще?

– Нет. Оставьте нас.

Когда Хэлен отошла, Грэм подняла руку, ее голос заметно смягчился:

– Все в порядке, Хэлен. Не волнуйтесь. А впрочем, вы не могли бы принести нам хереса?

Анна видела, как Грэм расслабилась, облокотившись на спинку кресла. Черты ее лица вновь смягчились и показались Анне очаровательными и прекрасными.

Хэлен мягко улыбнулась:

– Сейчас принесу.

Они сидели в тишине, пока Хэлен не принесла стаканы и не разлила напиток. Она протянула один стакан Анне, а другой оставила на маленьком столике по правую руку от Грэм. Молчание продлилось еще некоторое время после того, как экономка закрыла за собой тяжелую дверь библиотеки. Когда Грэм взяла стакан и поднесла его к своим губам, ее рука снова была твердой.

– Простите меня, – сказала она своим глубоким мелодичным голосом. – Я не спросила, понравились ли вам ваши апартаменты.

– Они прекрасны, – ответила Анна. – А вид на море просто восхитителен.

Она тут же пожалела о сказанном, но Грэм лишь спокойно кивнула, выражение ее лица казалось задумчивым.

– Я знаю. В детстве это была моя комната.

Анна заставила себя успокоиться и сделала глоток хереса. Напиток разнес по телу тепло и умиротворение. Она не могла оторвать взгляда от женщины перед собой. Ее внешний вид впечатлял, она была скорее образцом красоты и элегантности, сравнимой разве что с классической скульптурой, которая всегда кажется андрогинной, особенно когда смотришь на нее впервые. Она источала аристократичность, а все ее движения были невероятно пластичны. Она была подчеркнуто вежливой, и, несомненно, всегда контролировала себя. Она казалась отчужденной, далекой, недоступной. Она была более чем просто пугающей!

– Мистер Норкросс объяснил вам ваши обязанности? – Продолжила Грэм, не догадываясь о смущении Анны.

– В общих чертах. Боюсь, я не совсем та, кто вам нужен. У меня нет опыта в управлении домохозяйством.

– Неужели? – сухо переспросила Грэм, приподняв одну бровь. – Мистер Норкросс сказал мне, что вы были замужем, но теперь живете одна. А значит, вы управляли как минимум двумя хозяйствами.

Анна засмеялась. – Это было совсем несложно. Расскажите мне о ваших требованиях.

Грэм вздохнула, поворачиваясь к камину. Рассматривая ее профиль, Анна заметила следы усталости на ее лице и уловила первые признаки седины в ее темных волосах. Анна прикинула, что Грэм, должно быть, лет на десять старше ее, но, несмотря на ее командный тон и строгий самоконтроль, Анна чувствовала в ней усталость, которая не имела ничего общего с возрастом.

– Мне нужна помощь с почтовой корреспонденцией, ведением счетов и в ежедневном управлении имением. Хэлен уже не справляется со всем в одиночку, и я тоже не могу. Я никогда никого для этого не нанимала, и мне бы не хотелось, чтобы Хэлен подумала, что я в ней не нуждаюсь. Просто дел стало слишком много. Боюсь, вам также придется выполнять некоторую рутинную работу. Хэлен больше не водит автомобиль, а отсюда сложно выбраться иначе. – Она сделала паузу, жестикулируя своей грациозной рукой. – В Ярдли нужен человек, который мог бы справиться с миром за пределами этих ворот.

Она произнесла это с горечью, и Анна могла лишь догадываться, насколько тяжело должно быть для такой независимой женщины признавать, что ей нужна помощь постороннего человека.

– Мисс Ярдли… – начала она.

– Пожалуйста, называйте меня Грэм, – перебила ее Грэм, – а то я чувствую себя ископаемым.

Она слегка улыбнулась, и Анна на мгновение оказалась в плену ее красоты. Когда Грэм позволяла себе проявлять чувства, она интриговала еще больше.

– Грэм, я сама нахожусь в отчаянном положении. Я хочу продолжать обучение, а без этой работы у меня не будет возможности учиться и оплачивать крышу над головой. Боюсь, что мне одной не справиться, но я бы очень хотела попробовать.

Она говорила искренне, и это чувствовалось в ее голосе. Она не упомянула о том, как ее впечатлил Ярдли, и о том, что она ощущала себя здесь на своем месте. Она даже не могла признаться самой себе, насколько сидящая перед ней женщина захватила ее воображение и пробудила интерес. Ей хотелось узнать больше об имении Ярдли и о его неотразимой хозяйке.