Маэстро, музыку! - Вера и Марина Воробей

– До следующего четверга, – подсказала режиссеру Черепашка, подумав о том, как можно будет распорядиться целой неделей свободного от съемок времени.

– Да, да. До следующего четверга, – подхватил Борис, на ходу застегивая куртку. – Ну все. Всем пока. – Режиссер махнул рукой и скрылся за дверью.

В следующую секунду Люся услышала его четкие, стремительно удаляющиеся шаги.

– Ну, мне тоже пора, – сказала Черепашка и уже даже поднялась со стула, как вдруг где-то рядом услышала нерешительный голос Влади:

– Подожди-ка, Люсь… А ты не могла бы проводить нас в кафе? – Он поднял глаза на Черепашку, а она так и осталась стоять, словно сраженная громом. – Ну… тут же, наверное, есть столовая какая-нибудь или буфет? – продолжал Влади, не получив ответа на свой вопрос.

– Ну да… Ладно, провожу… – согласилась наконец Черепашка.

– Влади, какое, блин, кафе? – возмутился тот парень, который танцевал и пел во время съемки. – Мы же собирались вроде…

– Ну вот перекусим и пойдем, – решительно перебил его Влади.

Они спустились на первый этаж.

– Вот. Это столовая, – сказала Люся, указывая на дверь, из-за которой доносились обрывки разговоров, смех и вкусный запах еды. – Я пойду, а то…

– Как? Ты разве не останешься? – Влади постарался придать своему лицу крайне возмущенный вид. – Два часа колбасили, так же можно и с голоду помереть… Пошли! Мы угощаем.

– Но мне правда надо идти, – соврала Люся.

Но как только Черепашка это сказала, она почувствовала, как что-то кольнуло ее в самое сердце. И в этот миг девушка поняла, что на самом-то деле она никого сейчас не обманывала, что ей и действительно куда-то нужно спешить. Но вот только куда?.. Однако уже в следующую секунду мысль эта куда-то улетучилась.

– Ну подумаешь, нам вот тоже надо идти, но все, кроме желудка, может подождать, – продолжал уговаривать ее Влади.

– Хорошо, – согласилась наконец она, чувствуя, что совершает ошибку. Ей бы сейчас схватить рюкзак и катиться поскорее из этого «Останкина» домой! Но вместо этого Черепашка изо всех сил пыталась убедить себя в том, что она действительно безумно голодна, потому что с утра почти ничего не ела. – Но только если по-быстрому.

Они сидели в уютной останкинской столовой. Влади сам заказал еду себе и своим друзьям. Затем он вежливо поинтересовался у Люси, что она хочет заказать. Черепашка выбрала отбивную с картофелем фри и кофе. Когда заказ принесли, она с ужасом поняла, что есть ей совершенно не хочется, несмотря на то что она действительно практически ничего не ела с самого утра.

– А ты давно… ну… на передаче этой работаешь? – спросил Влади, видимо для того, чтобы завязать разговор.

– Ну да. Чуть больше года, – ответила Черепашка, ковыряя вилкой картошку.

– И не надоело? – Влади бросил на нее внимательный, острый взгляд.

Этот вопрос Люся часто слышала от маминых друзей и знакомых, и она всегда незамедлительно и уверенно отвечала «нет». А вот сейчас Черепашка впервые задумалась: а в самом деле, не надоела ли ей вся эта бесконечная суета, нервозность, постоянное напряжение?

– Что, я затронул запретную тему? – улыбнулся Влади, заметив, что озадачил Люсю своим вопросом.

– Да нет. Никакой запретной темы. С чего ты взял? – Черепашка резко выпрямила спину. – Мне не надоело, – ответила наконец она, пытаясь убедить себя в собственной честности.

– Влади, ну ты хочешь, чтобы мы опоздали? – вмешался в разговор клавишник, который к этому времени давно уже расправился со своим обедом. – Посмотри на часы!

К удивлению Черепашки, Влади покорно последовал его совету.

– Да, действительно. – Он тяжело вздохнул. – Ну дай хоть доесть! – Он виновато, как показалось Люсе, посмотрел на своего товарища и еще более активно заработал вилкой. – А ты что не ешь? Не вкусно? – пробурчал Влади с набитым ртом, так что Люся даже с трудом разобрала адресованный ей вопрос.

– Да нет, почему, – поспешила оправдаться она, – вкусно…

– Ну ладно… пойдем мы… А то и правда опоздаем. – Влади чуть виновато посмотрел на Люсю.

Она ответила ему смущенным взглядом из-за толстых стекол очков.

– Мне тоже пора. – Черепашка встала, перекинув через плечо лямку рюкзака.

– Ну тогда пойдем вместе, – приветливо предложил Влади.

Они вышли из центрального подъезда телецентра.

– Тебе куда? – Влади надел солнечные очки, и теперь вместо его глаз Черепашка видела два отражения своего собственного лица. – Мне в метро. – Она нащупала в кармане карточку. – Только до него все равно нужно на троллейбусе ехать.

– Клево! – чересчур открыто возликовал Влади. Товарищи осуждающе покосились на него. – Нам тоже на троллейбус.

Впрочем, за всю дорогу до станции «Алексеевская» ни Черепашкой, ни Влади не было сказано ни слова.

– Пока, – махнула рукой Люся, спрыгивая с подножки на асфальт.

Двери троллейбуса заскрежетали, закрываясь, и через этот противный скрежет до ее слуха донеслось тихое и какое-то безнадежное «пока».

Внезапно, когда Черепашка уже спустилась в метро, что-то заставило ее остановиться. Будто кто-то невидимый дернул ее за плечо: «Женя! Женя! Он же ждал меня сегодня здесь, в центре зала… Господи, мы же должны были идти к нему на репетицию. Это так важно для него! Он так долго меня просил, а я… А я в кафе с Влади сидела… Я же как будто чувствовала, что идти надо! Я же тогда еще сомневалась… Ужас! Что я теперь ему скажу?!»

Ошарашенная, стояла она посреди зала, а вокруг сновали люди, то и дело задевая девушку за плечо. Все они куда-то спешили, бежали, суетились…

«Без пятнадцати семь, – подумала Черепашка, приходя в себя. – Без пятнадцати семь. Женька ушел».

Автоматически Люся перешла на свою ветку, зашла в вагон и растворилась в стуке колес, заглушившем ее не слишком радостные мысли.