А потом будет утро... - Тори Андерсен

А думать было о чем. Во-первых, скоро истечет срок контракта, а значит, настанет пора возвращаться в Детройт. К этому обстоятельству она испытывала двоякое чувство – огромное облегчение и щемящую тоску. Первое имело очень простую причину: штат Великих озер был куда прохладней Израиля, а Одри порой казалось, что ее тело, как расплавленный металл в кузнице, скоро потребуется погружать в воду, чтобы остудить. Второе чувство, оно же – вторая тема размышлений, касалось ее отсутствующих планов на будущее. И именно оно вызывало щемящую тоску.

Что она станет делать дальше? Ну сейчас, понятное дело, оборвет уши маленькому негодяю, которого почему-то уже становилось жалко. А потом? Она сбежала сюда от себя, от Стюарта, от всей прошлой жизни в надежде, что за полгода что-нибудь изменится, и вот они прошли, а ей нечего сказать в оправдание. Перед кем оправдываться – это второй вопрос, но сказать действительно было нечего. Стюарт отпустил ее… не без скандала, правда, но все же отпустил… с тем, чтобы она остыла и подумала. Остыла… Слово-то какое приятное! Одри посмотрела в окно на виноградные заросли знойного парка и вздохнула, вспомнив прохладу родного города…

Между ними ничего не произошло, они просто друг другу надоели. И тогда она сделала далеко не оригинальное и даже не новое предложение: разойтись. Но в отличие от всех предыдущих случаев – всерьез. Стюарт принял его с достоинством и предложил в свою очередь подумать порознь несколько дней. Она согласилась. А на работе как раз искали смельчака, который будет не против поехать в арабские страны на полгода. Одри сказала, что у них есть шанс ее уговорить. В этот же день пришло уточнение: страны не совсем арабские, город Тель-Авив… И она поняла – это судьба.

– Ты сумасшедшая! – орала Джуди вечером.

– Я знаю.

– Тебя пристрелят или похитят!

– Но это же Израиль.

– Все равно!

– Это – цивилизованная страна. И со мной никогда ничего не случается.

– Там полно арабов, оружия и наркотиков!

Как ни странно, Джуди оказалась не так уж далека от истины. Но это было не самое страшное для Одри.

Гораздо хуже оказалось в Египте…

С детства боявшаяся насекомых, Одри пришла в ужас от египетских скарабеев. Ей часто приходилось ездить в Каир, где эти священные жуки заполонили всё. Страна кишела картинками, фигурками, статуэтками и еще бог знает какими формами воплощения этих тварей. Одри просто не могла работать, ощущая вокруг себя царство навозных жуков.

Однажды им пришлось заночевать в Каире. На гостинице решили сэкономить, выбрав самую дешевую, и в своем номере Одри нашла вымпел с изображением священного жука, тут же запрятав его в настенный шкаф. Уже лежа в постели, она почему-то стала вспоминать страшные истории о том, как всякие там насекомые нападали на людей, оставляя от них одни скелеты…

Она не заметила, как заснула с этими мыслями, а проснулась с жутким криком: по ней ползали какие-то жуки… Одри выскочила из номера в одной рубашке, стряхивая с себя насекомых и громко вопя. Перепуганную переводчицу с трудом успокоили, но что за жуки водятся у них в номерах, администратор так и не признался. Тем не менее, Одри почему-то решила, что это были скарабеи, и никто не смог ее в этом разуверить.

Она требовала немедленной отправки в Тель-Авив, пока не выпила какого-то целебного настоя и не заснула крепким сном при включенном свете… С тех пор, услышав слово «скарабей», Одри быстро переводила разговор на другую тему, а от поездок в Египет старалась отказываться, несмотря на двойной гонорар…

А Стюарт за все это время позвонил один раз, сухо спросил, как идут дела, получил такой же односложный ответ, что хорошо, и на этом они распрощались навсегда. Теперь она была абсолютно свободная двадцатисемилетняя женщина с немалым счетом в банке и таким же опытом жизни…

Двери автобуса раскрылись напротив оптики.

Одри сразу увидела мальчишку: он сидел на ступеньках магазина и хвалился перед какой-то детворой своего возраста наручными часами. В его торопливой детской болтовне она расслышала слово «Ролекс».

– Да, здесь все фирменное! – пробормотала она.

Теперь нужно было не ошибиться. Знание психологии – главное в общении с Ближним Востоком. Сделав суровое лицо, она пошла к дверям магазина, но мальчишка уже узнал ее и настороженно вытянулся, делая вид, что разглядывает автобус. Поймав его взгляд, она вынула из сумки вчерашние очки и направилась к двери, где, судя по надписи, находилось магазинное начальство. Сзади послышались быстрые легкие шаги. Одри обернулась. Мальчишка вскинул на нее глаза и открыл рот, пытаясь что-то сказать.

– Это ваш товар? – Она брезгливо кончиками пальцев держала очки в правой руке. – Я собираюсь показать это вашему начальству…

Мальчик запаниковал. Видно, он не первый месяц промышлял обманным бизнесом, заимствуя фирменные экземпляры с работы, и все сходило маленькому мошеннику с рук, пока он не нарвался на Одри.

– Мисс! Мисс, – запищал он на английском, – не рассказывайте ничего! Я верну вам все! А хотите, я отдам те очки, что вы смотрели вчера? Я сейчас принесу, только не ходите к моему начальству, у меня будут проблемы!

Она схватила его за ухо и быстро заговорила по-арабски:

– Мне начхать на твои проблемы! Верни мне деньги, а главное – фотографии, слышишь меня, сопляк?

– Я верну! Я сейчас все принесу! Я думал, что это кошелек. Я думал – вы туристка. – Мальчишка густо покраснел. – Только не рассказывайте никому! А хотите две пары очков в качестве компенсации? Двое очков и ваш альбом. Или вам нужны деньги?..

– Хватит со мной торговаться! Я могу сделать так, что тебя больше не пустят не только в этот магазин, но и на твой грязный лоток в Яффо. Да я тебя…

– Одри! Сестренка! – заголосил кто-то сзади нее, и она, вздрогнув, выпустила ухо мальчишки.

Тот проворно юркнул в дверь с табличкой «Только для продавцов».

– Одри! Ты ли это!

Она наконец обернулась и увидела перед собой своего давнего… вот тут они оба обычно терялись в определениях и целомудренно нарекали друг друга то «боевыми товарищами», то братом и сестрой.

Том Рейджес! Это невероятно. Том Рейджес! То, что еще четыре года назад могло стать красивой сказкой. Но не стало…

– Вот это да! – Одри стояла опешив. – Что ты тут…

Но Том уже полез обниматься, как он это делал всегда: властно, совсем не по-братски прижимаясь к ней бедрами, захватив ладонью шею и прикладываясь к губам тягучим влажным поцелуем.

– То-ом! Ты же братик!

– Ах, да. – Он резко отступил назад, словно вполне насладившись и потеряв к этому интерес.

Да, это Том. Он всегда был таким. Одри восхищенно качнула головой:

– Ты не изменился.

– А ты изменилась! В лучшую сторону. Я бы тебя… взял бы в свой гаремчик.