Поцелуй на ночь - Кейт Вудсток

Но вот что интересно: этот парень в ковбойке, хоть и был ниже ростом, смотрел на Дженну совсем даже не снизу вверх. Более того, у нее стремительно создавалось прямо противоположное впечатление.

Был он крайне широкоплеч, узок в бедрах, руки у него были загорелые и необычайно мускулистые, покрытые синими разводами татуировок, сделанных явно не в тату-салонах. Волосы у парня были от природы курчавые, темные и густые; и, несмотря на их полную растрепанность и лохматость, их почему-то хотелось потрогать и… зарыться в них лицом.

И глаза совершенно потрясающие! Любая девушка за такие глаза душу заложит дьяволу. Черные, горячие, веселые, с огненными искорками на дне. Над огненными глазами – изумительно изогнутые брови, ни дать ни взять Мефистофель. А ресницы длинные, пушистые, словно, опять же, как у девушки.

И при этом надо отметить, что во всем облике молодого человека в потертых джинсах не проглядывало ни малюсенького намека на женственность. Напротив. Перед Дженной стоял Мужчина, истинный самец, мачо, воин, хозяин джунглей, бог знает кто еще, и именно поэтому взгляд его был слегка снисходителен и спокоен… И почему-то все сильнее становилось ощущение, что это ОН смотрит на Дженну сверху вниз!

Она вышла из ступора и «включила начальника».

– Мило, что вы заботитесь о моей калитке. А теперь, на счет три вы стремительно объясняете мне, что вы здесь забыли, а на счет пять… ладно, шесть столь же стремительно покидаете эту территорию. В противном случае на счет семь здесь будет охрана, а на счет десять – полиция. Итак?

– Блеск!

– Что?

– Вы всегда так разговариваете?

– Вот что…

– Не-не-не, это я хамлю от ужаса, мэм. Просто вот такая скорость решения проблем – все укладывается минут в пять – это же золотое дно! Слушайте, а давайте баллотировать вас в президенты? Такого еще не было. Красотка, абсолютно арийский тип…

– Прекратите заговаривать мне зубы! Кто вы такой?

– Хит Бартон.

– Ну и?

– И, в общем-то, все. Можно Хитклифф, но лучше Хит. В Хитклиффе есть что-то от методистской церкви, а я католик.

– Какого дьявола вы здесь делаете?!

– Ну… живу.

– Отлично!

– Да, мне тоже очень нравится. Хороший домик.

– НА ВАШЕМ МЕСТЕ Я БЫ НЕ ЁРНИЧАЛА! Как вы здесь оказались?

Парень нахмурился, почесал в затылке, возвел глаза к небу и совершенно явственно принялся считать про себя, отчаянно и беззвучно шевеля губами. Дженна уже собралась прервать его, когда он тряхнул головой и сурово возвестил:

– Вот что: в счет семь я не уложусь точно. Даже в четырнадцать не уложусь. Давайте подберем ваши вещи, пройдем на относительно нейтральную территорию, и я вам все объясню.

– И где такая территория?

– А вот туточки, у бассейна.

– О боже… Ладно, пойдемте. Но для начала уберите этих тварей.

Лицо Хита Бартона омрачилось и даже несколько ожесточилось.

– Вы не любите собак?

– Слушайте, что за бред! Какое вам до этого дело, а?

– Ну все-таки…

– Нет, какова наглость! Я вообще не понимаю, почему до сих пор не вызвала полицию, а он еще спрашивает, люблю ли я… Отцепись, чудовище!

Чудовище – размером с котенка, кудрявое и с загнутым баранкой хвостом – как раз в этот момент прицелилось… и вцепилось в свесившуюся лямку замшевого рюкзачка от Армани, очевидно приняв ее за страшно опасную ДИЧЬ. От неожиданности Дженна дернула рюкзак слишком резко, причинив песику боль, и тот с обиженным визгом отскочил в сторону. Дженна немедленно устыдилась и уселась на корточки, начисто забыв про Хита Бартона и весь остальной зверинец.

– Ох, прости, пожалуйста, я нечаянно. Давай мириться… вот хороший пес! Замечательный пес… Ой! Что это у него?

Хит Бартон негромко ответил:

– Это ему не повезло с предыдущим хозяином. Не бойтесь, это не лишай. Это кипяток.

– Какой ужас!

– Сейчас уже нет. Вот месяц назад – да, действительно был ужас. Пса зовут Джеронимо.

– Ого! Великий вождь?

– Вроде того.

– Беспородный?

– А это важно?

– Вовсе нет. Просто у… Джеронимо запоминающаяся внешность.

– Джек-рассел-терьер, ягдтерьер и фокстерьер. Возможно, капелька скотча. Скотчтерьера, я имею в виду.

– Класс!

Внезапно до нее дошло, что она сидит, задрав юбку до пределов возможного, чешет пузо разомлевшему косматому «букет-терьеру» и уже почти по-дружески болтает с неизвестным, который по какой-то причине оказался у нее дома, на совершенно, ну то есть абсолютно частной территории!

Дженна Фарроуз вскочила, отряхнула руки и изо всех сил попыталась посмотреть на Хита Бартона сверху вниз.

– Итак, мистер… как вас?

– Хит Бартон.

– Мистер Бартон. Я жду ваших стремительных и исчерпывающих объяснений, а также последующего исчезновения с моего участка.

– Жаль.

– Что – жаль?!

– Что вы так категоричны. Кстати, а вас как зовут?

– Ну вы и нахал. Мисс Фарроуз.

– А имя?

– Мистер Бартон, давайте покороче, ладно?

– Шоколадно. Простите, сорвалось. Итак, с чего же начать?

– Желательно с самого начала.

– Хорошо. Я родился в том самом году, когда Аризонские Ястребы в очередной раз не взяли Кубок федерации. Мать моя была женщиной простой, но доброй, отца же своего я никогда не знал, хотя по слухам, которые носились в деревеньке между добрыми селянами, он был человеком знатного рода и весьма богатым, что, впрочем, нисколько не помешало ему оставить мою мать, едва сорвав цветок невинности…

– Английскую литературу вы знаете хорошо, это я поняла. Про Тома Джонса, найденыша я тоже читала. Сожалею, но придется обратиться в полицию.

– Погодите, погодите. Сами сказали – с начала.

– Я имела в виду – с начала вашего пребывания в моем доме.

– Так это ваш дом?

– Ну знаете…

– А я и смотрю, вы какая-то недовольная. Надо было сразу сказать.

– Мистер Бартон…

– Все, я серьезен. В двух словах: это все из-за Джима.

– Джима? Какого Джима?

– Вернее, с вашей точки зрения – из-за Джима, с моей – благодаря Джиму.

– Я не знаю никакого Джима!

– Знаете, знаете. Просто не знаете, что он – именно Джим. Мистер Спенсер, менеджер фирмы по торговле недвижимостью.

– Бож-же мой… Тот самый проходимец, который поклялся мне, что дом будет под присмотром!