Питер, Поль и я - Даниэла Стил

Мне хотелось что есть силы крикнуть ему: «Ты не можешь так жестоко поступить со мной! Ты мой самый лучший друг!» Но, взглянув на него, я поняла, что он уже перестал им быть. Все переменилось за какие-то несколько секунд, и теперь передо мной незнакомец.

– Никакое это не безумие.

Глаза его были холодны и пусты. Он уже не со мной, это ясно. Сердце мое болезненно сжалось, как будто в него ударил таран и пробил в нем огромную брешь.

– Когда же ты это понял?

– Прошлым летом, – спокойно ответил он и добавил: – Четвертого июля.

Откуда такая точность? Что такого я натворила четвертого июля? Ни с одним из его друзей я никогда не спала, дети всегда были под моим присмотром. Мой фонд исправно снабжал нас деньгами – дедушкиных сбережений хватит на две жизни. В чем же дело, черт подери? Интересно, как бы мы жили, если бы не мои деньги и миролюбивый характер, благодаря которому Роджеру прощались все его неудачи на работе?

– Почему же именно четвертого июля?

– В тот день, случайно взглянув на тебя, я вдруг понял, что между нами все кончено, – холодно промолвил он.

– Почему? У тебя кто-то есть? – Я еле выдавила эти страшные слова, а он моментально напустил на себя оскорбленный вид.

– Конечно, нет.

«Конечно, нет». Мой супруг, с которым мы прожили вместе тринадцать лет, неожиданно заявляет, что он меня больше не любит. Как же я могу не думать о сопернице с пышной грудью, которая регулярно бреет ноги, и не только в пляжный сезон? Нет, не поймите меня превратно, я вовсе не уродина, не покрыта шерстью с ног до головы, и усов у меня тоже нет. Но, возвращаясь мысленно в тот злополучный день, я должна признаться, что немного потеряла форму. Разумеется, люди не шарахались от меня на улице. Мужчины на вечеринках все еще находили меня довольно привлекательной особой. А вот с Роджером… с Роджером я утратила бдительность. Я попросту распустилась и перестала следить за собой. Растолстеть я не растолстела, но ходила дома в каких-то обносках, а мои ночные рубашки выглядели, как бы это помягче выразиться, весьма странно. Конечно, вы вправе осудить меня за это. Впрочем, еще раньше вас это сделал Роджер.

– Ты бросаешь меня?! – в отчаянии воскликнула я, не в силах поверить, что это случилось со мной.

Всю свою взрослую замужнюю жизнь я презирала женщин, которые теряли своих мужей, то есть тех, которых бросали мужья. Со мной этого никогда не произойдет, говорила я себе. И вот теперь я получила возможность убедиться, что это может произойти и уже произошло как раз в тот момент, когда я совершенно сползла с проклятого скользкого кресла, а Роджер сидел напротив и смотрел на меня так, будто мы не были с ним женаты тринадцать лет. Он уставился на меня, как на инопланетянку.

– Думаю, что да, – сказал он, отвечая на мой вопрос.

– Почему, боже, почему? – Я громко всхлипнула. Эта новость сразила меня наповал. Мне еще никогда не было так страшно. Человек, который был моей половиной, моим защитником, смыслом моего существования, нанес мне смертельный удар. Все, чем я дорожила в жизни, вот-вот исчезнет. И кем я буду тогда? Да никем. Я превращусь в ничто.

– Я должен уйти. Мне необходимо уйти. Здесь я не могу свободно дышать.

Странно, с легкими у него до сих пор все было в полном порядке. Он исправно вдыхал и выдыхал. К слову, по ночам он храпел, как Дзамбони на ледовом катке. Мне это даже нравилось. Он напоминал огромного мурлычущего кота. Но ведь это он уходит от меня, а не я от него. В чем же дело?

– Дети постоянно раздражают меня, – пояснил он. – Меня все тяготит – заботы… шум, гам… и так далее… А когда я смотрю на тебя, то вижу перед собой незнакомку.

– Это ты обо мне? – изумленно переспросила я.

Разве незнакомка стала бы расхаживать по квартире с нечесаной шевелюрой, небритыми ногами и в дырявой ночной рубашке? Незнакомки носят мини-юбки, высоченные шпильки и узкие свитерочки, обтягивающие их силиконовые прелести. Видимо, Роджеру никто не объяснил, в чем разница между супругой и незнакомкой.

– Я знаю тебя уже девятнадцать лет, Роджер. Ты мой самый лучший друг. – «Был», – мысленно поправилась я. – Когда ты переедешь? – спросила я, давясь слезами и продолжая размазывать подолом рубашки черную тушь. Не очень-то приятное зрелище. Жалкое – не то слово. Гадкое – гораздо точнее. Отвратительное – именно так. Я выглядела просто ужасно, и в довершение ко всему у меня потекло из носа.

– Я подумывал остаться на праздники, – великодушно заявил Роджер.

Очень мило с его стороны. Значит, у меня всего один месяц на то, чтобы свыкнуться со своим новым положением брошенной жены или попытаться вернуть своего супруга. Может, поехать в Мексику… на Гавайи… Таити… Галапагосские острова? Куда-нибудь, где тепло и романтично. Держу пари, что в ту минуту Роджер без труда мог вообразить меня на экзотическом пляже в драной футболке и поношенной фланелевой рубашке.

– А пока я переберусь в комнату для гостей.

Вид и тон у него был самый решительный. Я будто видела какой-то кошмарный сон. Невозможное, оказывается, еще как возможно. Муж покидает меня и заявил, что больше меня не любит. В отчаянии я бросилась ему на шею и размазала остатки туши на его ослепительном воротничке, мои слезы пропитали его пиджак, а носом я уткнулась в его безукоризненный галстук. Роджер осторожно отстранил меня – так банковский служащий боится приближаться к грабителю, начиненному взрывчаткой. Его движение яснее ясного говорило о том, что ему неприятно дотрагиваться до меня.

Теперь я понимаю, что не вправе была его осуждать. Оглядываясь назад, я даже готова признать, что в последнее время мы совершенно отдалились друг от друга. Мы занимались любовью раз в два-три месяца, а иногда и раз в полгода, после того как я начинала жаловаться на его безразличие и он чувствовал, что обязан исполнить супружеский долг. Как странно: на такие мелочи часто не обращаешь внимания или находишь им правдоподобное объяснение. Я-то наивно полагала, что Роджер переживает по поводу неудач на работе или ее отсутствия – в зависимости от обстоятельств. Или же все дело в том, что в нашей постели частенько спал кто-нибудь из детей или собака. Да мало ли что! Но оказалось, проблема совсем в другом. Должно быть, я ему просто наскучила. Впрочем, в то злополучное утро у меня и мыслей не было о сексе. Нервы мои были натянуты как струны, а вся упорядоченная семейная жизнь зашаталась, грозя вот-вот превратиться в прах.

Наконец Роджеру каким-то образом удалось расцепить мои судорожные объятия, и я отправилась в ванную. Запершись там, я всласть поревела, уткнувшись в полотенце, а потом решилась посмотреть на себя в зеркало и увидела в нем не только всклокоченные космы, в которые превратились мои волосы после восьмичасового сна, но и остатки черничной булки, застрявшей в зубах. И в таком виде он меня лицезрел сегодня утром! Я зарыдала еще горше. Что же мне теперь сделать, чтобы вернуть его обратно, и возможно ли это? Стыдно сказать, однако в глубине души я надеялась, что его удержит мой трастовый фонд. Наверное, я рассчитывала на то, что полная беспомощность в финансовых вопросах сделает его зависимым от меня. Но даже это не помогло. Раньше мне казалось, что, освобождая Роджера от ответственности и терпеливо снося все его выходки, я заслужу безграничную любовь и преданность с его стороны. А вышло совсем наоборот: я чувствовала, что он меня почти возненавидел.