Создана для любви - Конни Мейсон

– У них есть шансы победить? – спросила Алекса, поймав себя на мысли о неожиданном сочувствии к людям, которые так отважно и настойчиво борются за свою свободу.

– Никаких, – без тени сомнения уверил Чарльз. – Наш флот сильнейший в мире, а у наших солдат самая лучшая выучка. Никто не способен одержать над нами верх.

Алекса медленно переваривала факты, изложенные Чарльзом. По какой-то неясной причине ей было почти жаль вставшую на крыло страну за океаном, что боролась за свою свободу. Девушка всегда ценила собственную независимость, старалась вольно мыслить и вполне могла понять отважную борьбу Америки. После внезапной смерти матери пятнадцать лет назад отец предоставил ей свободу действий и возможность принимать решения самостоятельно. Если бы ее права урéзали, она бы тоже взбунтовалась против таких несправедливых ограничений.

Углубившись в размышления, Алекса не заметила, как пальцы Чарльза спускаются по застежкам на спине ее платья, пока не почувствовала на голой коже прохладное дыхание ночи.

– Чарльз, что вы делаете? – спросила она, потрясенная действиями мужчины, которого всегда считала воспитанным и даже застенчивым. Но, разумеется, девушка до сих пор ни разу не видела его пьяным.

– Мы помолвлены, Алекса, – сказал Чарльз, надувшись, как ребенок. – Ты же знаешь, что завтра, благодаря Лису, я должен буду выйти в море и вернусь всего за несколько дней до свадьбы. Что плохого, если мы скрепим наш союз раньше? Другие тоже так делают. Я хочу тебя, Алекса. Ты мне нужна.

Не дожидаясь ответа, Чарльз в буквальном смысле набросился на Алексу, вызывая у той отвращение своими неуклюжими поцелуями и суетливыми движениями толстых пальцев. В последнее время Алекса часто фантазировала об интимной жизни с Чарльзом после свадьбы, но такого в ее грезах никогда не было.

– Чарльз, ведите себя прилично, – возмутилась она, тревожась, что ее просьбы нисколько не охлаждают страсти жениха. – Вы же знаете, мы не можем… не можем… сделать того, что вы предлагаете. Это неправильно. К тому же вы пьяны. Уберите от меня руки!

До предела распаленный видом молочно-белых грудей, которые частично оголились, когда он пытался стянуть с нее корсаж, Чарльз превратился в безумца с одной навязчивой идеей – завладеть Алексой. Никакими мольбами и сопротивлением нельзя было достучаться до его пропитанного алкоголем мозга.

Изо всех сил отбиваясь от Чарльза, Алекса услышала, как треснуло ее хрупкое бальное платье. Длинные ногти девушки коснулись лица жениха, и он громко выругался, когда она прочертила кровавые полосы на его щеках.

– В чем дело, милая? – раздраженно спросил Чарльз, с трудом выговаривая слова. – Я не причиню тебе вреда. Если бы ты любила меня, то не сопротивлялась бы. Просто ляг на спину и расслабься.

Каким бы пьяным ни был Чарльз, Алекса не могла тягаться с ним в силе и против своей воли оказалась на спине. Взобравшись сверху, Чарльз принялся слюнявить ее обнаженные груди и задирать юбки. Вес его тела не давал девушке брыкаться, сопротивляясь оскорбительному акту, к которому он ее принуждал. Как же она могла думать, что любит его? Алекса поражалась своей реакции на будущего мужа, а точнее – отсутствию таковой.

Крики Алексы застыли в горле, потому что губы Чарльза терзали ее рот, шепча непристойности.

– Я грезил об этом, Алекса, – стонал он. – О, как же будет хорошо. Ты полюбишь это не меньше меня. Твои груди такие бархатные на ощупь и бедра тоже. Ты так меня распаляешь. Откройся, милая, пока я не взорвался.

В этот миг Алекса почувствовала, что она, по сути, совсем не знает Чарльза, хотя они дружили много лет. Возможно ли то, что в нем есть совсем другая сторона, которую он скрывал от нее? Алексу чуть не вырвало, когда Чарльз просунул язык между ее губ, а когда его пальцы вторглись в ту ее сокровенную часть, которая до сих пор оставалась неприкосновенной, из груди девушки вырвался хриплый крик. Чарльз ошибочно принял это и сами попытки Алексы освободиться за разгорающуюся страсть.

– Да, милая, двигайся, – простонал он, готовясь взгромоздиться на нее. – Я знал, что тебе понравится. Скоро мы станем мужем и женой и сможем заниматься этим, сколько захотим.

Эта мысль отрезвила Алексу, уже приготовившуюся к насильственному вторжению. «Неужели так и должно быть? Нет! Нет! – стенала она про себя. – Вот вам и вся романтика!» Внутренне сжавшись, Алекса почувствовала у себя между ног что-то влажное и твердое. Внезапно вес перестал давить на ее тело, и она втянула долгий судорожный вдох.

– С вами все в порядке, леди Алекса? – спросил кто-то низким голосом.

Алекса резко села, щурясь из‑за лунного света и пытаясь распознать силуэт на пороге. Эти широкие плечи и мускулистые бедра, стянутые тусклым серебром, невозможно было с чем-то спутать. Хотя официально их не знакомили, Алекса легко назвала мужчину по имени.

– Лорд Пенуэлл! Что… что вы здесь делаете?

– Спасаю красавицу от чудовища, – надменно усмехнулся он. – Или я ошибся?

– Нет… не ошиблись. Боюсь… боюсь, Чарльз выпил лишнего и… и… одним словом… стыдно-то как.

– Оставьте объяснения, миледи. У меня два зорких глаза и два чутких уха. Я знаю, что делал ваш жених, и не могу сказать, будто виню его.

Подобные льдинкам глаза сверкнули в лунном сиянии, остановившись сначала на пышной груди, которая почти полностью лишилась покрова одежды, а потом на стройных ножках и обольстительных бедрах. Руки Алексы тут же метнулись приводить платье в порядок. Девушка повернулась к Адаму спиной, пытаясь прикрыть груди остатками корсажа и расправить юбки на бедрах.

Громкий стон заставил обоих отвлечься. Чарльз не без труда и страданий, но все-таки поднялся с пола, куда его бесцеремонно швырнул Адам.

– Что… что случилось? – ошарашенно спросил он.

Увидев Адама, он понял, что произошло, и побагровел от возмущения.

– Как вы смеете вмешиваться?! – рявкнул Чарльз. – Мы с невестой беседовали наедине. Вы должны перед нами извиниться, лорд Пенуэлл.

– Оттуда, где я стоял, создалось впечатление, что вы не намеревались ограничиваться одной только беседой, – многозначительно сказал Адам. – Когда леди воспротивилась, я решил, что обязан вмешаться.

– Вы, колонисты, слишком много на себя берете, – яростно возразил Чарльз. – Вам не место в культурном обществе, вы ничем не лучше дикарей!

С опаской наблюдая за сценой, Алекса заметила, что губы Адама изогнулись в натянутой улыбке. Ее не покидало чувство, что, если она не вмешается, случится нечто ужасное. Но что она могла сделать?

– Чарльз, пожалуйста, – взмолилась она. – Я не хочу никаких неприятностей. Лорд Пенуэлл поступил так, как считал нужным в сложившихся обстоятельствах. Уверена, утром ты на все посмотришь по-другому.

При упоминании утра Чарльз побагровел от гнева.

– Вероятно, вы забыли, Алекса, что утром я уплываю, и это был наш последний шанс… э‑э… поговорить наедине. В конце концов, я ваш жених. Какого черта этот колонист суется, куда его не просят? Думаю, надо преподать ему урок.