Цена его коварства - Дженни Лукас

Вот от чего я сбежала в Корнуолл.

Эдвард Сен-Сир все знал заранее. Он даже пытался предупредить меня, но я не прислушалась.

Меня била дрожь.

— Так вот зачем вы наняли меня? — спросила я. — Хотели позлорадствовать?

— Нет, — холодно ответил он.

— Значит, пожалели меня?

— Не вас. — В его синих глазах плескалось пламя. — Себя. Мне нужен хороший физиотерапевт. Лучший.

Я непонимающе покачала головой:

— Но в Британии сотни, тысячи специалистов…

— Я сдался после четвертого, — язвительно произнес он. — Первая ничего не умела и сбежала, когда я позволил себе вежливое замечание по поводу ее неловкости…

— Вежливое?

— Вторая тоже ничего не могла, к тому же постоянно хихикала. Я уволил ее на второй день, застав беседующей по телефону с репортерами, которым она собиралась продать мою историю…

— А зачем репортерам ваша история? Кажется, вы просто попали в аварию?

Уголок его рта чуть заметно изогнулся.

— Я не делился подробностями с прессой и не намерен делать это впредь.

— Верная мысль. — Я вспомнила все, что мне самой пришлось пережить из-за репортеров.

— Вы правы. — Его глаза блеснули. — Теперь я могу ходить, но только с тростью. Поэтому я и послал за вами. Помогите мне поправиться.

— А что случилось с остальными двумя?

— Какими двумя?

— Вы говорили, что у вас было четыре физиотерапевта.

Он пожал плечами:

— Третья была моралистка с постной физиономией. Она высасывала из меня волю к жизни.

Я украдкой бросила взгляд на свой промокший жакет, сандалии без задников, столь любимые медсестрами всего мира, мешковатые штаны цвета хаки, измятые после долгого перелета… Может, и я высасываю из него жизненные силы? Впрочем, мой внешний вид не имел никакого значения. Я — физиотерапевт. Я вновь подняла взгляд:

— А четвертая?

— Ну… — Он слегка улыбнулся. — Как-то вечером мы с ней выпили лишнего и в итоге оказались в постели, а это уже другой вид терапии.

— Вы уволили ее за то, что она спала с вами? — поразилась я. — И вам не стыдно?

— У меня не было выбора, — раздраженно произнес он. — После этой ночи она превратилась из скромного физиотерапевта в сумасшедшую, помешанную на браке. Я видел, как она бесконечно пишет в моей медицинской карте «Миссис Сен-Сир» и украшает эти записи цветами и сердечками! — Он презрительно фыркнул.

— Да, вам здорово не повезло, — с насмешливым сочувствием отозвалась я. Затем, склонив голову в притворной задумчивости, продолжила: — А может, проблема в вас?

— Проблемы нет, — отозвался он. — По крайней мере, теперь, когда вы здесь.

— И все-таки я не понимаю. Почему я? Мы встречались лишь однажды, к тому же в то время я уже бросила физиотерапию.

— Да. Ради того, чтобы стать ассистенткой прославленной Мэдисон Лау. Должен признаться, меня удивляет подобный выбор карьеры: из физиотерапевтов мирового класса — в подаватели кофе к собственной сводной сестре.

— Кто сказал, что я — специалист мирового класса?

— Рон Смарт, Тайрис Карлсен, Джон Филд… — Он помолчал. — Все — отличные спортсмены, но, увы, известные своим пристрастием к женскому полу. Думаю, кто-то из них повинен в том, что вам так приглянулась карьера ассистентки у испорченной знаменитости.

— Все мои пациенты вели себя как профессионалы, — резко ответила я. — Я ушла из профессии… по другой причине. — Я отвела взгляд.

— Да бросьте! Мне вы можете признаться. Кто из них хватал вас за задницу?

— Ничего подобного не было.

— Я так и думал, что вы скажете нечто подобное. — Он с насмешкой изогнул бровь. — И это еще одна причина, по которой я хотел нанять именно вас, Диана. Ваше благоразумие.

Услышав это признание и собственное имя из его уст, я вдруг почувствовала, как странное тепло разлилось по телу.

— Если бы кто-то из них приставал ко мне, я бы не стала держать это в тайне, уж поверьте, упрямо ответила я.

В ответ он лишь пренебрежительно махнул рукой:

— Ваш бойфренд изменил вам с любимицей всей Америки. Вы легко могли продать эту историю журналистам, заработав кучу денег и насладившись местью. Но вы ни словом не упрекнули их. Это истинная лояльность.

— Это глупость, — пробормотала я.

— Нет. — Он взглянул мне в глаза. — Такое редко встретишь.

— Просто приличия. Я не увлекаюсь сплетнями.

— Вы были прекрасным физиотерапевтом. И ушли вы из-за того, что кто-то из пациентов повел себя неподобающе. Кто же?..

— О господи! — взорвалась я. — Поймите, никто из них ни в чем не виноват! Я ушла, потому что хотела стать актрисой!

Актриса. Слово насмешливым эхом заметалось в стенах кабинета. Мои щеки пылали от смущения. Казалось, даже дрова в камине рассыпаются издевательским щелкающим смехом.

Но Эдвард Сен-Сир не смеялся.

— Мисс Мэйвуд, сколько вам лет?

— Двадцать восемь. — Жар еще сильнее прилил к лицу.

— Многовато для актрисы.

— Я мечтала о кино с двенадцати лет.

— Почему же вы ждали так долго?

— Я хотела начать раньше, но…

— Но?..

— Это было бы непрактично. — Я отвела глаза.

— Но ведь вся ваша семья занята в кинобизнесе, — наконец рассмеялся он.

— Мне нравилась физиотерапия, — произнесла я. — Нравилось возвращать людям прежние силы.

— Почему же вы не стали врачом?

— Пациенты физиотерапевта не умирают. — Мой голос предательски дрогнул. Но я взяла себя в руки и невозмутимо продолжила: — Это был разумный выбор. Я могла себя обеспечить. Но после стольких лет…

— Вы не могли найти покоя?

Я кивнула:

— Я бросила работу. Но быть актрисой оказалось не так здорово, как я воображала. Я несколько недель ходила на прослушивания, но в конце концов бросила это и стала ассистенткой у Мэдисон.

— Это же была мечта всей вашей жизни. И вы отдали ей лишь несколько недель.

— Дурацкая мечта, — промямлила я, глядя в пол.

Я думала, он скажет, что мечты не бывают глупыми. Или хотя бы пробормочет что-нибудь утешительное. Так делали все. Даже Мэдисон.

— Что ж, — отозвался Эдвард, — может, это и к лучшему.

— Что? — Мое сердце подпрыгнуло.

— Наверное, вы не слишком хотели этого, — задумчиво кивнул он. — А может, вам не хватило смелости бороться за свою мечту. В любом случае вас ждал провал. Лучше понять это раньше, чем позже. И теперь вы можете вновь приносить пользу. Помогая мне.