Возвращение герцога - Барбара Картленд

Шеридана? — удивился мистер Уиккер.

— Отец не пустил бы на порог и самого кузена Роланда, не говоря уж о его сыне.

— Все это дела давно минувших дней, — сказал мистер Уиккер, пытаясь утешить девушку. — В конце концов, новому герцогу сейчас тридцать четыре или тридцать пять лет, а его отец уже давным-давно умер.

— Понимаю, — сказала Айлин, — но кузен Шеридан так долго жил за границей, что я сомневаюсь, сможет ли он принять… английский образ жизни и… наши устои.

Мистер Уиккер понял, что она беспокоится об имении, о своих людях, о старых слугах, которые уже не могли по-прежнему исполнять свои обязанности.

— Надеюсь, его светлость окажется достаточно великодушным, — произнес он. Ему очень хотелось бы, чтобы эти слова оправдались.

— А если он так же, как и я, стеснен в средствах. Что тогда? — спросила Айлин. — Я слышала, что у его отца не было больших денег. Кузен Шеридан отправился за границу, потому что у него не хватало средств на лондонские развлечения.

На это мистер Уиккер не нашел, что ответить. Он хорошо понимал, что для восстановления аббатства его хозяин должен быть очень богат.

Когда-то, еще во времена Генриха VIII, на территории имения действительно располагался монастырь. Каждый последующий владелец что-то изменял и достраивал в нем, и теперь уже с трудом можно было поверить, что эти постройки принадлежали церкви.

И все-таки Айлин ощущала дыхание Божье и в часовне, несмотря на все перестройки, и в жилых помещениях монастыря, которые сохранили первоначальный облик.

Первый из герцогов поручил лучшему архитектору того времени целиком переделать дом.

Здание, построенное в древнем классическом стиле, производило внушительное впечатление.

За его величественным фасадом скрывались постройки времен королевы Анны, Карла II и даже королевы Елизаветы. Они казались Айлин более изящными и отличали их имение от других, столь же древних.

Как ни тяжела была ее жизнь с отцом, она всегда ощущала себя как бы частью Дома. Он надежно защищал ее, и в душе Айлин жила уверенность, что, покуда она находится под его кровом, никакое несчастье не грозит ей.

Теперь имение переходило в руки чужака.

Чужака, который собирался вселиться в Дом ее отца, и все существо Айлин протестовало против того, чтобы просить о помощи.

«Что же мне делать?» — в отчаянии спрашивала она себя, понимая, что и мистер Уиккер мысленно задает себе тот же вопрос.

Вслух она произнесла:

— Мне придется найти себе какую-нибудь работу.

— Это невозможно!

— Почему?

— По тысяче причин! Во-первых, вы — это вы, а во-вторых, вы слишком хороши собой, попытки найти работу могут оказаться опасны!

— Опасны? — переспросила Айлин и, подумав, добавила:

— Вы хотите сказать, что мне стоит… опасаться… домогательств мужчин?

— Вот именно! — ответил мистер Уиккер. — И вы сами знаете, если бы ваша мать была жива, вы были бы представлены ко двору в один из лондонских сезонов[5]. И теперь, несомненно, были бы уже замужем.

Айлин рассмеялась, и ее смех прозвучал, подобно пению птиц.

— Ах, мистер Уиккер, вы романтик! Даже будь моя мама жива, я сомневаюсь, что у нас хватило бы денег на лондонский сезон. А если в наших краях и остался какой-нибудь подходящий холостяк, еще надо было бы поискать его.

— У вас просто не было возможности.

Против этого Айлин нечего было возразить.

Она вспомнила, как тоскливо было час за часом, день за днем, месяц за месяцем проводить у постели больного, который ворчал и кричал на нее, а никому из посторонних не позволял переступать порог их дома.

У ее отца всегда был вздорный характер, а после того несчастного случая он приходил в ярость при одной мысли, что кто-нибудь увидит или пожалеет его.

За все это время Айлин видела только доктора, мистера Уиккера, да иногда одного-двух местных фермеров.

— Это было тяжело, — честно призналась она, — но не думаю, что лучший выход для меня — поселиться в деревне. Пятьдесят фунтов не могут вечно спасать меня от голода, а ведь нужно еще кормить Пегаса.

В ее голосе прозвучала такая тревога, что мистер Уиккер сказал:

— Да, конечно, нельзя забывать о Пегасе.

Затем, как будто ему в голову пришла какая-то важная мысль, он наклонился к Айлин и серьезно произнес:

— По правде говоря, леди Айлин, у вас нет иного выхода, кроме как остаться здесь. Больше некому смотреть за домом и за всем поместьем. Мне кажется, новый герцог должен понять, насколько вы можете быть полезны.

— Сомневаюсь. Скорее всего герцог поведет себя, как и большинство людей на его месте. Новая метла всегда чисто метет. Вряд ли ему захочется, чтобы кто-нибудь сидел у него на шее и постоянно напоминал о том, как здесь все было раньше.

Поверенный ничего не ответил. Помолчав, Айлин продолжила:

— Впрочем… иного выбора у меня… все равно… нет?

— Боюсь, что так, и, честно говоря, леди Айлин, вы не можете жить, предоставленные сами себе. Вы понимаете меня?

— В этом месяце мне исполнится двадцать один.

— Даже в столь почтенном возрасте, — с улыбкой сказал мистер Уиккер, — вы не можете жить самостоятельно, или, как вы собрались, сами зарабатывать себе на жизнь.

— Не правда ли, смешно, — проговорила Айлин, — что, хотя я хорошо образованна и, без ложной скромности, весьма начитанна, всех моих способностей недостаточно, чтобы самостоятельно прокормить себя!

— Не пристало леди самой зарабатывать на жизнь.

— Конечно, большинство молодых леди предпочитают играть на пианино, рисовать или развлекаться с друзьями. Но я не могу позволить себе подобную роскошь.

Мистер Уиккер вздохнул:

— Боюсь, вам все-таки придется попросить нового герцога позаботиться о вас. В конце концов, для главы семейства в этом нет ничего из ряда вон выходящего.

Айлин слегка вздрогнула.

— Я никогда не думала о нем как о главе семейства. А что если после приезда герцога все родственники, которых я не видела годами, тоже явятся сюда в расчете на его кошелек?

— Ну, тогда остается только надеяться, что этот кошелек достаточно толст! — несколько цинично произнес мистер Уиккер.

Айлин вскочила с кресла.

— Я так не смогу! Не смогу быть в тягость кому бы то ни было, и… уж тем более тому, кого ненавидел мой отец!..