С тобой и без тебя - Шэрон Кендрик

— Ты это предсказал правильно, не так ли?

— И поэтому ты принялась реветь.

— Неправда, я не плакала, — резко поправила она.

— Но если бы ты осталась, то услышала бы, как я уточнил, что продаю свои предприятия в Нью-Йорке.

Глаза Алессандры расширились от изумления, ее природная деловая хватка тут же победила эмоции.

— Неужели ты их продал? — в ужасе прошептала она.

— Конечно.

— Но сейчас самое неудачное время для продажи. Цены на недвижимость...

— ...очень низкие, — перебил он решительно. — Торговые сделки и оборот меня очень интересовали в юности. Организация портфеля заказов была моим хобби, но когда прошли годы, это оказалось камнем на шее.

— Я... понимаю, — сказала она беззвучно, пытаясь разобраться в том, что случилось. Так он не беседовал с Кэном о ее беременности?..

— Во всяком случае, — сказал Камерон коротко, — говорил я что-то Кэну или не говорил, теперь это не имеет никакого значения. Единственно, что является реальностью, — это наша ночь... страсти... — слово прозвучало как-то удивительно бесцветно, — которая имела неудачные последствия.

Алессандра тряхнула головой.

— Неудачные? — переспросила она с ледяным негодованием.

—Я имею в виду твою точку зрения, — спокойно уточнил Камерон, осторожно наблюдая за ней, с вниманием исследователя, который только что открыл что-то совершенно новое и неизвестное. Когда он опять заговорил, то чувствовалось, что слова даются ему с трудом: — Весь вопрос в том, что ты собираешься делать?

Алессандра гордилась своим интеллектом, но; глядя в его непроницаемые глаза, она с глупой наивностью спросила:

— С чем?

Он сидел, не разжимая губ, словно открыть рот требовало от него неимоверных усилий.

— С чем? — повторила она. — Я не понимаю.

— Прекрасно понимаешь! — жестко произнес он, и его большая фигура подалась вперед. — Ведь ребенок стоит на пути твоей карьеры.

Алессандре понадобилось мгновение или два для того, чтобы до нее дошел смысл его слов, и когда это наконец произошло, она отреагировала так, как если бы он ударил ее в лицо. Она вскочила и без всякого предупреждения, как дикая кошка, попыталась вцепиться ногтями в его лицо.

Первый раз она увидела замешательство в глазах Камерона, но его обычная острая реакция сработала моментально, и он схватил ее за руки прежде, чем она смогла добраться до него.

— Эй! — мягко сказал Камерон тем тоном, который должен был ее успокоить, но на самом деле имел совершенно обратный эффект.

— Как ты смеешь? — рыдала Алессандра. — Как ты смеешь думать, что я могу что-то сделать с нашим ребенком? Что ты обо мне думаешь? Почему молчишь? Отвечай!

— Черт возьми! — выругался Камерон и прижал ее к своей груди, одновременно грубо и чувственно. Алессандра судорожно вдохнула его теплый, мужской запах, прежде чем вспомнила о его вине, и ее кулачки гулко застучали по его груди.

Это имело эффект блохи, прыгающей по подушке.

— Перестань драться, — прошептал Камерон. — Прости меня.

Она откинула голову и недоверчиво посмотрела на него.

— Тебя — нет!

— Поверь мне, Алессандра, — сказал он, и что-то удивительно мягкое засветилось в его глазах, заставившее ее сдаться. Она, все еще вздрагивая от слез, услышала его тяжелый вздох, потом он поднял ее на руки, отнес к дивану и, словно драгоценную фарфоровую статуэтку, опустил на него. Как приятно, первый раз в жизни неохотно подумала она, ощутить себя слабой, беспомощной женщиной, в этом есть какое-то странное очарование...

Камерон передвинул кресло поближе к ней, устроился рядом, словно был врачом, а она его пациенткой, и спокойно сидел, изучая ее в течение нескольких минут.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он наконец.

— Прекрасно, — солгала она.

— Я вижу. — Последовала длинная пауза, в течение которой Камерон внимательно смотрел на нее. Затем нахмурился и огляделся вокруг. — По-моему, здесь холодно! — заключил он.

— Ничего подобного.

— Нет, черт возьми, холодно! — Он с негодованием уставился на нее; казалось, их хрупкое перемирие сейчас вновь разрушится. — Что с тобой, Алессандра? Почему ты не сказала мне, что не можешь оплачивать счета за электроэнергию?

— Я могу!

— Тогда почему, черт возьми, ты не бережешь свое здоровье и здоровье нашего... — он на секунду запнулся, — ребенка?.. — И в его голосе послышалась какая-то новая интонация.

— Для твоего сведения: система обогрева уже старая и работает плохо, — ответила она. — Мы жаловались...

— Мы? — удивленно прервал он.

— Я, — уточнила она с несчастным видом. — И другие жильцы, которые живут в этом крыле.

— И Бриан тоже? — вставил он ядовито. Ее глаза от удивления расширились.

— Ты что, шпионишь за мной?

Камерон промолчал, только решительно поднялся и начал кругами ходить по квартире; от его высокой широкоплечей фигуры комната казалась совсем маленькой. Алессандра тайком следила за ним: он подошел к окну и долго смотрел в него, затем, кивнув, как будто придя к какому-то определенному решению, подошел к дивану и остановился около него, возвышаясь над ней.

— Поехали со мной, — внезапно сказал он и направился в ее спальню.

Потребовалось несколько секунд, чтобы до нее дошел смысл его слов.

— Черт возьми, куда ты собрался? — возмутилась она, с усилием поднимаясь.

Но он не обратил никакого внимания на ее замечание, и тогда Алессандра соскользнула с дивана и прошлепала к двери в спальню. Со все возрастающим недоверием она следила за ним.

— И что ты собираешься делать?

— А как ты думаешь? — ответил он, вытаскивая чемоданы из верхней части платяного шкафа и спокойно загружая в них ее одежду.

Она кинулась к нему, сжала его руку, изо всех сил пытаясь ему помешать, но почувствовала, что схватилась за сталь.

— Камерон!

— Что? — спросил он, без всякого усилия продолжая складывать одежду в аккуратные стопки.

— Я задала тебе вопрос.

Он приостановил процесс запихивания четырех пар туфель в угол одного из чемоданов.

— Я забираю тебя домой.

Она снова начала распаляться.

— Н-но почему?

— Думаю, это очевидно. У тебя будет ребенок. Мой ребенок. Я хочу точно знать, что ты правильно заботишься о себе.

— Мне это не нужно, — выпалила она. — Я уже достаточно взрослая.

— В самом деле? — Он нахмурился. — Боюсь, что нет. В этой квартире холодно. Ты выглядишь так, будто плохо спала. Или ела, — заметил он. — У тебя есть еда?