Куплю счастье. Дорого - Юлия Резник

- Зачем она тебе? – изумилась Люба.

- Так ведь что это за смерть без косы?

- Какая еще смерть?

- Смерть Виктора, конечно же! Вот… смотри. У меня есть костюм. - Этери достала из пакета маску смерти и плащ. И пока Люба непонимающе это все вертела в руках, продолжила: - Я в это все наряжусь и приду к твоему бывшему. Ты знаешь, где он сейчас обитает?

- Так у матери своей бедной – ясное дело. Но постой… Я не понимаю… Зачем этот маскарад?

- Ну, ты же сказала, что он даже смерти не боится, так?

- Было дело.

- Вот мы и проверим. Если план сработает так, как я рассчитываю, пить он не захочет еще очень долго.

- Но… это же безумие, Этери. Детский сад… - откинув голову, рассмеялась Люба. А Этери вдруг заметила, какие у той красивые волосы. Подсохнув, они завились и легли на плечи женщины красивыми волнами цвета спелой пшеницы. Ну, вот и зачем она эту красоту прячет под лакированным шлемом?

- Еще какое безумие! Так ты со мной? Да или нет? Надо проучить этого гада, как следует.

- Ты права. Я в деле, - решительно кивнула Люба и, лихо вывернув руль, ударила по газам.

План разыграли, словно по нотам. Конечно, им пришлось подождать, когда Виктор вернется домой после очередного загула с приятелями. Но оно того стоило. Этери не пришлось проникать к нему в дом. Любин принц не дошел даже до ворот и прилег отдохнуть в густых зарослях мальвы. А вот разбудить упившегося в хлам мужика было непросто. Но когда он, наконец, открыл мутные от принятого на грудь глаза и уставился в глаза смерти… о, это нужно было только видеть!

- Ой, я не могу… - хлопая себя по коленкам, хохотала Люба. – Ты видела?! Видела, как он обделался, а?! Я уж думала, и правда помрет со страху. А это его… «Белочка, отпусти, я больше пить не буду?!» Как считаешь? Правда не будет? Или это он так… с перепугу? Ой, не мог-у-у-у!

Глядя на ржущую Любу, Этери и себе тихонько подхихикивала. Да, это была совершенно детская выходка. В какой-то момент она вообще подумала, что дело закончится плохо – уж слишком сильно Виктор струхнул, но… Черт! Как же это было весело! Её только одно беспокоило…

- Люб, а если он и правда пить бросит, ты его, что… назад примешь?

- Не приму. Хватит с меня его. И трезвого. И пьяного. Для себя поживу… На курорт, может, съезжу. Или… ребенка усыновлю.

Этери запнулась, чуть не оттяпав себе злосчастной косой ногу.

- Я не знала, что ты хочешь кого-то усыновить.

- Детей-то у меня нет, – вздохнула Люба, сворачивая на свою улицу. - Я бы уже давно это сделала, но Виктор был против. О генах все неправильных твердил, которые ребенку непременно достанутся от биологических родителей, и все такое…

- Ну, знаешь, чья б корова мычала! Да хуже гены, чем у твоего козла, попробуй еще найди. Ты смотри, блин, ариец недоделанный! – разошлась Этери, протискиваясь в калитку.

- А ты? Не хочешь уже маленького родить?

- Еще как, - тоскливо вздохнула Этери.

- У Марка гены – то, что надо. Вот бы у вас что-то серьезное вышло…

- Где вас носило?! Я уже телефон оборвал!

Помяни черта! Этери вздрогнула. Из темноты, сгустившейся под навесом, им навстречу вышел Самаров собственной персоной. Осмотрел наряд Этери. Перевел взгляд на маску смерти, которую сжимала в руке Люба.

- Да так, навещали одного человека.

- Витьку моего, - опять засмеявшись, сдала всю контору Люба и включила свет на веранде. - Этери решила, что, повстречавшись со смертью, тот завяжет со своими пьянками. Видел бы ты его лицо!

Самаров сощурился и, глядя Этери в глаза, процедил:

- Я тоже однажды повстречался со смертью. До этого не пил. А теперь постоянно рука к бутылке тянется. Так ты объяснишь, какого черта ушла?

- Не хотела мешать воссоединению семьи. Твоя бывшая, кстати, приняла меня за няньку Ариши.

- Какому еще воссоединению? Ты спятила? Надо было выгнать ее взашей – и дело с концом.

- На правах кого я бы это делала, а, Самаров?

Марк замялся. Бросил короткий взгляд на Любу, которая с нескрываемым любопытством наблюдала за их разговором, и, буркнув что-то вроде «дома поговорим», двинулся к машине.