Год и один день - Изабелль Брум

– Ты бы хотела детей? – спросил Олли, глядя не на нее, а на ребят. Они затеяли какой-то странный танец перед зеркалом, и самые младшие уже икали от смеха.

Меган убрала палец с кнопки спуска и вздохнула. Олли не впервые задавал ей этот вопрос, и ответ был ему известен.

– Не знаю, – как и прежде, честно сказала она.

Не то чтобы ей совсем не хотелось детей, просто Меган никогда толком об этом не задумывалась. Что она действительно хотела всю сознательную жизнь, так это фотографировать. Да и потом, впереди столько времени – успеет еще подумать о детях.

– Ты-то хочешь, я знаю, – сказала она, прислоняясь к колонне. Учительница построила детей парами, и они начали организованно покидать лабиринт. – В идеале – целую футбольную команду, да?

– Не-а. – Олли помотал головой и повернулся к ней. – Двоих будет достаточно. Мальчика и девочку, если повезет.

– Девочку, конечно, придется назвать Меган, – заявила она.

Олли не ответил, но, кажется, пробормотал что-то себе под нос.

– Не расслышала?

Меган выглянула из-за колонны. Очередное кривое зеркало выпятило им обоим животы, а головы расплющило – казалось, по ним прошелся кто-то очень тяжелый.

Заглянув ей в глаза, Олли сделал глубокий вдох и откинул волосы со лба.

– Как ты отреагируешь, если узнаешь, что я познакомился с девушкой?

Внутри у Меган все опустилось – еще ниже, чем в кривом зеркале.

– А ты… познакомился?

Олли слегка поморщил нос.

– Нет, я сейчас не об этом.

– А о чем? – озадаченно спросила Меган.

– Хочу знать: ты расстроишься? Мы много времени проводим вместе. Если у меня появится девушка, мы будем видеться реже.

Меган задумалась. Мысль о том, что Олли начнет с кем-то встречаться, была ей неприятна. Вот только о причинах думать не хотелось.

– Расстроюсь, но не обижусь, – ответила она и, сделав шаг вперед, подошла почти вплотную к зеркалу. Отсюда было не видно лица Олли. – Ты ведь мой друг. Я хочу, чтобы ты был счастлив.

– А ты когда-нибудь… – начал он, и Меган снова повернулась к нему.

– Что?

– Когда-нибудь думала, что мы могли бы?.. ну, ты понимаешь.

Да, она понимала. За последние полгода Меган не раз фантазировала на эту тему, однако отдавала себе отчет, почему этому не бывать – почему им никогда не стать парой.

Вообще-то она не собиралась вздыхать. И сразу увидела, как это задело Олли за живое. Когда тот уже хотел отвернуться, она поймала его за руку.

– Я тебе никогда не рассказывала про своего бывшего, да?

Они были совершенно одни в зеркальном зале. Меган вывела Олли на середину, где их отражения не искажались. Как прикажете вести серьезный разговор с мужчиной, если у него ноги как лодки, а голова похожа на огромный кусок тофу?

– Нет, но он мне уже не нравится, – пошутил Олли, однако по нахмуренному лбу она поняла, что ему любопытно.

– Его зовут Андре, он довольно известный фотограф. Лет пять назад я стажировалась в его лондонской студии, и в один прекрасный день он позвал меня на разговор.

Меган умолкла, сообразив, как это звучит со стороны. Олли даже успел наморщить нос – такой низкопробной показалась ему эта история.

– Ты уже догадался, что было дальше, – сказала она. – На самом деле не все так ужасно. Я ведь была не ребенок, а взрослая и состоявшаяся женщина. Он всего на шесть лет старше меня. В общем, это не то, что какой-то старый извращенец соблазнил юную впечатлительную девчонку. Хотя… – добавила она, пожав плечами, – его творчество действительно произвело на меня впечатление. По крайней мере, сначала.

– И что произошло? – Олли принял защитную позу, скрестив руки на груди. Меган понадеялась, что так он подсознательно стремится защитить ее, а не себя.

– Я решила поучаствовать в конкурсе. Ты о нем вряд ли слышал, это для молодых талантов – людей вроде меня, без наград и прочих регалий.

Он кивнул.

– К тому времени я уже несколько месяцев корпела над одним проектом, и поначалу Андре меня всячески поддерживал. Вообще он критически относился к моим работам, как и положено ментору…

– И кретину, – добавил Олли.

– Да, твоя правда. Пойми, я в ту пору буквально ему поклонялась. Слушала его с открытым ртом. А когда начала сомневаться в его взглядах, наши отношения быстро пошли под откос.

– Значит, он не просто кретин, а еще и самовлюбленный кретин?

– О да. – Меган скрипнула зубами, представив своего бывшего парня – эти его бархатные жакеты, волнистые растрепанные волосы, вечная самовлюбленная усмешечка, будто приклеенная к узкому точеному лицу… При мысли о нем хотелось залезть в нору и спрятаться. Меган передернуло.

– И вот настал день сдачи проекта. Только моего проекта нигде не было.

– Как это? – удивился Олли. – Сейчас же все в цифровом виде.

– Да. – Меган покачала головой, заново переживая ту боль и обиду. – Я сохранила файлы на ноутбуке, на флешке и на компьютере Андре. Он стер все подчистую.

– Вот козел!

– Точно. – Она кивнула. – Точно.

– Я не понял: зачем?! – У Олли было такое возмущенное лицо, что Меган захотелось его расцеловать. Она знала, что несправедливость его разозлит, и это так неудержимо ее манило… Нет-нет, надо успокоиться. Взять себя в руки. Вспомнить, что случилось, когда она поцеловала Олли в прошлый раз.

Закрыв на минутку глаза, Меган задвинула чувства на второй план и продолжила свой рассказ:

– Он сказал, что это для моего же блага, представляешь? – Она скривилась, вспоминая тот разговор. – Мол, я бы опозорилась перед жюри и его бы тоже опозорила. На самом деле он просто завидовал. Боялся, что я окажусь талантливее – да, да, звучит высокомерно, но это правда!

– Не высокомерно. – Олли поднял открытую ладонь. – Ты невероятно талантлива, Мэгс, даже я это вижу, человек без намека на творческую жилку.

Меган улыбнулась.

– Когда я узнала, что он натворил, у меня словно пелена спала с глаз. Я вдруг увидела, какой он на самом деле – злобная завистливая сволочь, полная бездарность, пустое место!

– Ого. – Олли выпучил глаза. – Напомни, чтобы я никогда не переходил тебе дорогу.

– Я сказала, что мне чихать на стажировку и наши отношения, пусть засунет их себе в одно место. – Меган мрачно усмехнулась, вспоминая, какое Андре сделал лицо, когда она на него орала. – Он этого не оценил.

– Ты умничка! – Олли хотел дать ей «пять», но она не шевельнулась. – Что, дальше какой-то подвох, да?

– Андре разозлился, что его поставили на место. Фотографический мир очень тесен, и он стал рассказывать обо мне гадости всему Лондону.