Год и один день - Изабелль Брум

– О, посмотри-ка, – пробормотала она.

Небольшая толпа собралась у деревянной скамьи возле итальянского ресторана: туристы по очереди фотографировались с сидящей на скамейке скульптурой грязно-золотистого цвета – человеком, который лихо закинул ногу на ногу, а руку положил на спинку скамейки, приглашая желающих присесть рядом.

– Садись, я тебя сфотографирую, – предложил Чарли.

Хоуп помотала головой.

– Неловко как-то, народ смотрит…

– Да брось! – Он слегка подтолкнул ее в спину. – Вчера ты вон как отплясывала на площади, хотя на тебя смотрело куда больше народу.

Что ж, аргумент.

Она подошла к скамейке, присела и пододвинулась вплотную к золотому человеку, чуть ли не на колени ему забралась. Вблизи его глаза казались холодными и пустыми, словно его заморозили ровно в тот миг, когда он догадался, какая его ждет участь. Почему-то Хоуп вспомнились звери из «Хроник Нарнии», обращенные в камень Белой Колдуньей. В свое время она прочитала все книги Клайва Стейплза Льюиса маленькой Аннетт, и эта сцена неизменно ее пугала. Приходилось объяснять дочке, что звери не навсегда останутся каменными, лев Аслан их непременно расколдует.

Теперь Хоуп казалось, что сама Аннетт обратилась в камень – застыла под гнетом собственной ярости, и спасти ее нельзя.

– Улыбочку! – крикнул Чарли, вытаскивая Хоуп из Нарнии и возвращая на землю.

До нее дошло, что она задерживает людей, пытаясь собраться с духом и выдавить из себя глупую улыбочку.

– Хватит! – сказала она и встала, уступая место пожилой шведке.

Чарли показал ей фотографии, и Хоуп застонала. Какой кошмар!..

– Быстро их удали, негодник! – со смехом воскликнула она и попыталась вырвать у него мобильник. Внезапно телефон зазвонил, и Чарли тут же выхватил его из рук Хоуп.

– Ай. – Она потерла пальцы.

– Извини, любимая. – Он рассеянно потянулся к Хоуп, при этом держа мобильный подальше от нее. – Я должен ответить.

Она с удивлением смотрела, как он ныряет в толпу и исчезает. С чего вдруг такая секретность? Прежде Чарли никогда и ничего от нее не скрывал, а тут… Внутри у Хоуп все сжалось. Кто мог ему звонить? Почему он сбежал? Будь это ученик, он бы просто не снял трубку – она уже видела, как он сбрасывает звонки по работе. Другая женщина? Мысль эта была настолько нелепа, что Хоуп едва не рассмеялась. А потом вспомнила, какие обстоятельства привели их сюда, в Прагу. Хоть она и изменяла Дейву, они с Чарли ни разу не обсуждали, что будет, если измена вскроется – или если она решит уйти от мужа. Все произошло так внезапно. Она свалилась на Чарли как снег на голову, и ему просто некуда было деваться: он поступил благородно, потому что ее вышвырнули из дома. И ведь она так мало о нем знает…

Пока она разглядывала очередные городские часы, из толпы возник Чарли. Он широко улыбался и нес в руках два картонных стаканчика с каким-то напитком.

– Ох, извини! – Он поставил их на голубой почтовый ящик и стиснул Хоуп в объятиях.

– Кто звонил? – спросила она, прижимаясь лицом к его груди. Чарли едва заметно напрягся.

– А, никто. Это насчет квартиры, тебе не стоит беспокоиться.

– Насчет квартиры? – Хоуп очень хотела ему верить, ведь прежде он не давал ей поводов для подозрений.

– Буду вызывать оценщика, – сказал Чарли. – Для нас она все-таки маловата, и…

Больше он ничего сказать не успел: Хоуп обхватила ладонями его лицо, притянула к себе и поцеловала так сильно и страстно, как никогда прежде не целовала. Когда она, наконец, отстранилась, вид у Чарли был несколько ошалелый.

– Прости, – пробормотала она. – Я только…

– Не извиняйся. – Чарли вручил ей стаканчик и взял ее за руку. – Я хотел выпить горячего шоколада на улице, пока мы гуляем, но теперь думаю, в отеле это делать гораздо приятнее…

Хоуп кивнула и сразу ощутила, как ее влечет к Чарли: хотелось скорее с ним соединиться, чтобы отогнать черные мысли…

– Пойдем проверим.